В этот раз не картинки, а просто информация, которой мне хватило, чтобы ответить уряднику.
— Эльфы находятся под протекторатом императора, если мне не изменяет память, урядник. С моей и вашей стороны будет неразумно закрывать глаза на его указы. Не находите?
Ковалев опешил от такого прямого вопроса, его лицо побагровело. Он сделал еще один шаг ко мне, вторгаясь в мое личное пространство.
— Да что такое, Громов⁈ — зашипел он, понизив голос, чтобы не слышали патрульные. — Кому не насрать на императора в этой долбаной глуши⁈ Мне не нужен «висяк» с какой-то эльфийской потаскухой! Закрываем к чертовой матери весь этот балаган, который ты развел, как несчастный случай и забыли!
— Отойдите от меня на шаг, — процедил я едва слышно, но с такой ледяной угрозой в голосе, что она была ощутимее физического толчка.
— Громов, — прохрипел он. — Ты делаешь ошибку.
— Я сказал: отойди на шаг.
Он недовольно засопел, из глаз буквально сыпались искры, но он повиновался.
Ковалев отступил, видимо поняв, что сегодня привычные методы, по которым я работал, не действуют.
А я понял, что Громов скорее всего не раз шел на такие сделки с полицией, закрывая глаза на неудобные смерти. Мне вспомнились последние анонимные письма с угрозами из прошлой жизни, и неприятно кольнуло под лопаткой. Один раз моя упертость в этом вопросе уже сыграла злую шутку. Я вздохнул. Нет. Ни в прошлой жизни, ни в этой я не буду заниматься подобным.
Я подошел к Алисе. Она все еще держала планшет, но не писала. Ее руки опустились, а сама она, как завороженная, не отрываясь, смотрела на мертвую эльфийку, лежащую на деревянных подмостках.
— Прекрати пялиться, словно утопленников никогда в жизни не видела, — буднично сказал я, забирая у нее планшет. Слова вылетели сами собой. Слишком буднично. Словно я в своей жизни эльфов видел каждый день, и их трупы тоже.
— Не указывай мне, — шикнула она в ответ, вырвавшись из оцепенения.
Я проигнорировал ее выпад и пробежался глазами по записям. Каждая буква была на своем месте. Четко, без помарок, несмотря на обстоятельства. Умница, ничего не скажешь.
— Хороший почерк, — кивнул я скорее для себя, чем для нее. — Спасибо.
Она опешила. Ее глаза расширились, а на лице отразилось такое искреннее удивление, словно я только что заговорил на древнеэльфийском.
