Она сидела за липким столом, стараясь сохранять невозмутимый вид, хотя и давалось ей это с трудом.
Лидия не заметила, когда здоровенный моряк оказался рядом. Девушка осознала его присутствие в момент, когда он обратился к ней. Его вонь, сальные шутки, его тяжелая рука на ее плече — все это вызвало волну омерзения и абсолютной беспомощности. Она застыла, не в силах пошевелиться. Как бы не звучала такая мысль пафосно, но она была готова к смерти, но не к такому унижению.
Лидия не ожидала, что Громов вмешается. Когда он подошел к их столу, спокойный, глядя на моряка сверху-вниз, Лидия впервые за все это время почувствовала укол облегчения.
На одно короткое мгновение она увидела в нем не своего мучителя, а защитника.
И она тут же мысленно отругала себя за эту постыдную слабость. Это все еще Громов. Подонок, разрушивший ее жизнь. Именно он привел ее в это гадкое место. А значит, он и виноват в том, что с ней случилось. То, что он ее выручил, ничего не меняет. Это лишь еще одна его манипуляция.
Но где-то внутри была и вторая мысль: ты же сама зашла в этот паб.
Он же сам предложил тебе пройтись по округе, если не хочешь заходить. Но ты пошла, не так ли?
Драка началась слишком внезапно, и выбила Лидию из колеи. Выстрел, паника, крики. Она видела, как Громов упал, как здоровяк навалился на него и начал душить. И в этот момент ее охватила паника, но уже другого рода.
Ее мысли заметались. «Вот и все, — пронеслось в голове. — Сейчас он его убьет, и все закончится». Но эта мысль не принесла облегчения.
Следом за ней пришел пробравший до костей ужас.
А вдруг не закончится? А вдруг эта магическая связь утянет их души следом за ним? Вдруг они умрут прямо здесь, на грязном полу этого вонючего кабака?
«Нужно помочь ему!»
Эта мысль была такой отчетливой, что Лидия замерла. Помочь Громову? Но как? Чем? ЗАЧЕМ⁈
Ее стилет остался в доме. Она безоружна. Лидия беспомощно смотрела, как багровеет лицо Громова, как он хрипит, как совершенно не помог удар Алисы стулом по спине. Казалось, все кончено.
Но потом что-то изменилось. В глазах почти потерявшего сознание Громова появилась пугающая концентрация. Его рука, до этого беспомощно царапавшая руку матроса, двинулась с какой-то странной целеустремленностью.
Раздался не просто крик боли, а выворачивающий душу вопль. Здоровяк выгнулся, его хватка на горле Громова разжалась, и тот, жадно глотнув воздуха, добил его коротким ударом. Не успела Лидия осознать произошедшее, как второй матрос кинулся на Громова.
