Портал заискрился, Орхан Голд появился в боевом облачении и держал наготове меч. Окинул взглядом нашу троицу и, увидев, что нас никто не преследует, приглашающе махнул рукой.
Я шел последним, а стоило только моргнуть, как оказался в каминном зале.
— Добро пожаловать, Дарканат, в мой замок, — проговорил дракон и с усмешкой посмотрел на меня. Я прищурился, а тот растворился в воздухе. Бездновы штучки ящера! Я развернулся, оценивая обстановку, братья стояли не шевелясь, словно чего-то ждали от меня.
Я повернулся лицом к просторной зоне около камина и замер, потому что, видимо, тронулся умом. Горе доконало меня и каким бы сильным и хладнокровным я ни был, но даже призрачный образ, умерший матери, может вывести из равновесия. Она была в голубом струящемся платье. Давно я не видел ее такой красивой. Ее лицо уже не походило на застывшую восковую маску. Слезы, бегущие по ее щекам, рвали мне сердце. И если дракон специально затеял поиздеваться надо мной, то ему не жить.
Фрея Великолепная сейчас и вправду была великолепна, как тогда, когда еще не попала в немилость отца."
"— Дарк, — протянула она и всхлипнула, а потом бросилась ко мне. Я забыл на миг, что призракам не дано дотронуться до живых. Подхватил плачущую маму и прижал к своей груди ее вздрагивающую фигурку. Сердце разрывалось от злости на дракона за то, что осквернил ее образ, но с другой стороны во мне расцветала искренняя благодарность за то, что я хотя бы могу обнять ее в последний раз, проститься, ведь был лишен возможности провести с ней последние мгновения ее жизни.
Я опустил голову и зарылся в ее жемчужного цвета волосы и замер. Я точно тронулся рассудком, потому как чувствовал ее. Сжал в крепких объятиях ее хрупкую фигурку, ощущал медовый аромат ее волос. Я отстранил маму от себя, удерживая за плечи. Язык онемел, мне кажется, я впервые в жизни ощутил нехватку кислорода, боясь поверить, что она… реальна? Я смотрел на ее покрасневшие, но такие яркие бирюзовые глаза, полные счастья и нерастраченной любви.
Она всегда смотрела так на нас с братом.
— Ты… — слова давались тяжело. Мать, подняла руку и провела своей теплой рукой по моей щеке, таким знакомым с детства жестом. Я перехватил ее ладонь и положил свою сверху. Тьма-а-а-а! Она же теплая! — Но… как…
— Лаурея… — одно слово матери практически расставило все на свои места.
