— Гдэ Гоги-и-и? — вдруг долетел до меня уже набивший оскомину крик, и на фоне прозрачной стены, выходящей на вечерний проспект, появилась чуть пошатывающаяся плотненькая фигура.
Ну конечно… судя по всему, именно эти гвардейцы вопили в зеленом домике в пятидесяти метрах от рощинского особняка. «Глориоса» — это и для них ближайший бар, а что еще нужно для счастья выпивох, как не ближайшая торгово-развлекательная точка, в изобилии отпускающая спиртные напитки?"
"В этот момент на пороге появились и мои со… купейники.
В общем, веселые соседи по купе. Впереди шел Ковалев, а за ним вышагивали Крылов и Немякшин.
Тоша вел, нет, волочил под руку миниатюрную миловидную девушку, которая — при его-то росте — упиралась ему в подмышку, а вот Немякшина сопровождала внушительных габаритов девица с веселой пухленькой мордочкой и взлохмаченными волосами.
Она хохотала и громко именовала Пашу Немякшина «зайцем».
В этот момент Ковалев наткнулся на жеманного молодого человека в белых джинсах, больше похожих на лосины.
Очевидно, он был знаком с Костей, потому что завлекательно подмигнул накрашенным косым глазиком и сделал попытку хлопнуть «добродушного бульдога» ниже пояса.
— Привет, Кости-а-а, — донеслось до меня напевное мурлыканье представителя сексуальных меньшинств (как раз возникла музыкальная пауза между двумя композициями мальчиковой группы «N`sync», и занимательный диалог стал достоянием общественности).
— Здорово, бархотка! — нелюбезно буркнул Ковалев.
— Не было… этого?
— А… Бори? Не-е-ет, — проблеял педераст и тут же получил пинок от нетрезвого Немякшина. Экзекуция вызвала у паренька приступ мизантропии, и он уселся за столик в компанию к своему коктейлю и трем мужикоподобным дамам с габаритами борцов греко-римского стиля в тяжелом весе. Забормотал, бедный, наверное, что-то типа: «Пра-а-ативные натуралы! Они еще и деру-утся!»
Ковалев присел за столик, а Крылов, усадив Немякшина и девушек туда же, направился к стойке бара, выписывая замысловатые кренделя… пока что руками.
Траектория его пути трагически совпала с крокодильей мордой над моей головой, и он вписался в нее физиономией так смачно, что вся внушительная конструкция пресмыкающегося задрожала, а страдалец Крылов рухнул на столик.
Да так удачно, что угодил локтем в чашечку с заказанными мной кусочками ананасов в собственном соку и размолол их вместе с чашечкой.
