Мало того, что в Туапсе его затормозили не меньше чем на полтора часа в связи в убийством Олега Денисова — так ведь еще и по графику он шел со значительным опозданием — на три с лишним часа.
Немякшин, который торчал исключительно в нашем купе, избегая смотреть на девушку покойного Олега в своем собственном, бормотал в этой связи себе под нос слова из известной рекламы российских железных дорог:
— «И цены недорогие, и поезда ходят точно по расписанию»! Твою мать!!
Я сидела, мрачно уткнувшись в стену прямым немигающим взглядом.
Сказать, что на душе у меня скребли кошки, — это значит ничего не сказать. Конечно, Олег никогда не был мне близким другом, но в Питере мы долгое время — почти три недели — работали бок о бок, разгребая проблемы моего питерского клиента, бизнесмена Эдуарда Сергеевича Рощина. И вообще — Олег не мог не вызывать определенной симпатии: высокий, атлетичный, улыбчивый, со своеобразным, хоть и определенно грубоватым, юмором… Конечно, я видела, что он может быть и жестоким, и напористым, и бескомпромиссным, но что тут поделаешь, таковы особенности его работы.
А работал он в частном охранном агентстве. Коллега, стало быть.
Но кто мог так безжалостно расправиться с ним?
Я перевела взгляд на трио веселых друзей. Бесспорно, улыбки на их лицах несколько потускнели, и некоторая напряженность не расковала их до конца, но это только на время, а стоит приехать в Сочи, как эти скованность и настороженность слетят, как одуванчиковый пух под порывом ветра. Бесспорно, им нет никакого особенного дела до смерти человека, с которым они к тому же ссорились…
…Но убить его?
Разве это возможно?
Я наклонилась к уху молчаливо сидящего рядом Воронцова и прошептала:
— Как ты думаешь, Саша… кто?
Он пожал плечами.
— Вот и я ничего не понимаю, — продолжала я. — Ну некому… некому. И еще… еще мне кажется, что произошедшее с Олегом связано с… с моим нехорошим состоянием. У меня никогда такого не было. Словно кто-то подумал, что я могу помешать при реализации его планов насчет Денисова… и нейтрализовал меня.
Но тогда…
— …но тогда это сужает круг подозреваемых до двух купе, — пробормотал Воронцов. — Значит, убийца сидит здесь. Здесь или за стенкой.
Я озабоченно потерла щеку и после длинной паузы сказала:"
"— Ну что ж… это ведь только предположение, правда? Ведь эти менты выдвинут дежурную версию о том, что кто-то на станции Никольск зашел в поезд… тот, с кем у Денисова была заранее назначена встреча, и убил его.
