Но! Не станет ли любовь к самому себе тем, что называется эгоизмом, когда интересы других людей принижаются и презираются, тогда как собственные прихоти возводятся в ранг вселенского значения? – Лев выжидающе взглянул на своего собеседника.
Тот, вновь продемонстрировав улыбку а-ля Будда, с грустью в голосе пояснил:
– С сожалением вынужден констатировать факт того, что каждый десятый мой ученик оказывается подвержен чуждому истинной любви себялюбию. Правда, в зачаточном состоянии. Но каждый сотый – увы! – перерождается по-настоящему и превращается иной раз в злобное чудовище, желающее людям только зла.
Поэтому всякому, ступившему на путь злобствующего эгоизма, мы указываем на порог.
С любопытством взглянув на гуру, Гуров с сомнением покачал головой:
– Вам дано читать то, что у человека таится в душе? По-моему это едва ли возможно. Но тогда как выявить тех, кто начал перерождаться в нечто очень скверное?
– Вопрос резонный… – согласился гуру Шатао. – Возможно, вы мне не поверите, но я вижу, какой свет издает душа того или иного человека.
Если чья-то душа захвачена демонами зла, такой человек даже ясным днем выглядит находящимся в тени. Вот, например, я вижу вокруг вас синее свечение с красной каймой. Это говорит о том, что у вас сущность отважного воина. Вы способны на самопожертвование ради защиты тех, кто рядом с вами."
"– Защищать других – это моя работа… – пожал плечами Лев. – Хорошо, скажите, я мог бы ознакомиться с базой данных ваших бывших… м-м-м… приверженцев-неофитов? Надеюсь, информация о них у вас сохранилась? Причем нужны лишь те, кто реально начал перерождаться в нечто очень злобное.
На бесстрастном лице гуру впервые за весь разговор появилась некоторая досада. Немного помедлив, он пояснил:
– Видите ли, мы ни к кому в паспорт не заглядываем, не фотографируем… Как человек желает, так его и записываем. Кто-то вообще называется условным прозвищем, например, «Звездочет» или «Шофер». Главное, чтобы такое прозвище было только у кого-то одного, а не у двоих-троих.
Ну а что касается выдворенных из «Школы», то их я помню и без записей. Их человек тридцать. Одна девушка, ее звали Аллой Каштариной, например, совсем недавно была вынуждена уйти из-за того, что с какого-то момента ее голубовато-зеленая аура приобрела черно-бурый оттенок с красными вкраплениями. Мне она призналась, что последнее время стала ненавидеть свою родную сестру и даже желать ей смерти.
