Есть, конечно, вариант, что его машина через Измайлово на Щелковское шоссе выбралась, но и там она не «засветилась». К сожалению, у меня не было возможности посмотреть камеры видеонаблюдения на торговых точках и банках, но могу точно сказать, что мимо станций метро и железнодорожных станций в этих районах его машина точно не проезжала.
– Как ты считаешь, может она до сих пор где-то в этих районах находиться? – подтолкнул Суркова Гуров.
– Конечно, такой вариант не исключен, но я считаю его маловероятным, – покачал головой старлей.
– Если допустить, что с подполковником Точилиным случилось что-то серьезное, оставлять машину поблизости от места происшествия опасно для преступника. Вполне возможно, что он мог ее просто перегнать внутри района в другой двор, но тут есть риск, что незнакомую машину заметят жители и выложат о ней информацию в социальных сетях или заявят в ГИБДД. Да и эвакуаторы в Москве работают активно… Я и проверил информацию в соцсетях, и сделал запрос гаишникам: ничего о темно-синем «Опеле» там нет.
– Ты смотри, мальчик прямо непомерными темпами растет в моих глазах! – иронично восхитился Крячко. – Лева, тебе достойная смена подрастает.
– Хватит парня смущать, – усмехнулся Гуров. – Да и я пока сменяться не собираюсь. Территорию этих районов все равно прочесать придется. Стас, свяжись с РОВД и дай ориентировку. Пусть немедленно людей на это выделят. А ты продолжай, Игорь.
Сурков кивнул. Не имея возможности подтвердить или опровергнуть свою версию относительно дворов внутри указанных районов, он вплотную занялся отработкой следующей: машину перегнали в другое место, поменяв или попросту сняв с нее номерные знаки.
Игорь разыскал на записях с видеокамер четыре темно-синих «Опеля» такой же модели, как у Точилина, попавших в поле зрения камер в районе пропажи автомобиля подполковника в течение двух часов после его исчезновения.
– Более позднее время я не стал отслеживать потому, что «Опель» должны были куда-то перегнать либо сразу после инцидента, либо трогать его было вообще бессмысленно, – пояснил сыщикам Сурков.
– Я рассчитал время, допустив, что происшествие с подполковником могло быть спонтанным, а не запланированным. Какое-то время потребовалось на общение Точилина с преступниками, несколько десятков минут могло понадобиться для исполнения замысла, а затем – на принятие решения о том, как именно нужно скрыть преступление. Больше двух часов на это потребоваться просто не могло, даже со всеми допустимыми погрешностями.
