– Ты берешь вину на себя, милейший, и тебя судят соответственно, – пояснил Кошелев, – получишь минималку. Конечно, все твои былые регалии слетят, да и пенсии ты лишишься, но мы тебе это компенсируем солидной суммой, дружочек. После того как с тебя снимут судимость, мы тебе поможем на непыльную работку устроиться в какую-нибудь охранную фирму. Хотя бы те же вагоны в пути сторожить. И в этом варианте все окажутся практически без потерь и с соответствующим куском пирога. Как говорится, и волки сыты, и овцам рога не обломали.
Я внятно все разъяснил, дорогой мой человечек?..
– Вот так примерно все и было, – закончил свой рассказ Земцов. – Я понимаю, что смалодушничал, и не раз, но у меня просто выбора не было. До суда мне заплатили 5000 долларов. Сказали, что остальные 45 тысяч получу после. Естественно, ничего больше не дали. Я для них – отработанный материал. Да я и сам понимал, что так оно и будет, просто выбора не было никакого. У меня семья…
– Выбор есть всегда, – сухо проговорил Гуров. – Почему сразу за помощью не обратился?
– Поначалу все это мелочью показалось, да и кто бы мне поверил? – пожал плечами Антон.
– Сказали бы: «Сам накосячил, а теперь ищешь способ, как от ответственности сбежать?» А потом, если честно, подумал: «Какого хрена? Я откажусь эти вагоны пропускать, другого найдут». У нас в стране по-другому не бывает. Если кому-то что-то нужно, найдут способ не только человека заменить, но и законы обойти. К тому же мне «спиногрызов» на ноги поднимать, а тут лишняя копеечка помешать не может.
– Я уже понял, что ты не Верещагин, – остановил словоизлияния бывшего опера Лев. – Вот только ты ошибаешься, что по-другому не бывает. Но я здесь не для того, чтобы нотации читать и тебя уму-разуму учить. Да и поздно уже этим заниматься."
"Он пристально посмотрел на поникшего Земцова. В глубине души ему было жалко незадачливого таможенника, но в своих бедах по большому счету тот сам виноват. Гурова всегда раздражало, когда кто-то оправдывал свои проступки фразами: «Я ничего не мог сделать», «У меня не было выбора», «Я бы не сделал, другого бы нашли».
Это было откровенным малодушием и трусостью, желанием пойти по пути наименьшего сопротивления и при этом стремлением получить какую-то выгоду от совершенного преступления. Далеко не все готовы поступать иначе, да и коррумпированная насквозь власть зачастую кажется несгибаемой. Но если бы каждый отказался совершать такие поступки, к которым подтолкнули Земцова, все в стране изменилось бы кардинально.
