Когда появлялись новые малокультурные лица, Эмка или Тайка — пляжные санитары, как их называл Сенька, — учили нерях чистоплотности.
Натягивали перчатки и, держа руки как хирурги перед операцией, подходили к выпивающей группе людей.
— Прошу прощения, вы сейчас окурок в песок затолкали, — тоненько пищала Тайка.
— Чего тебе, девочка?
Остальной народ привставал со своих ковриков и поворачивал головы, чтобы понаблюдать за представлением, которое не наскучивало.
— Мы только хотели убрать за вами ядовитые отходы, — вступал Эмка.
— Какие ядовитые? Пацан, какого лешего?
— На сигаретах написано «Курение убивает», — тоном вредной учительницы говорила Тайка.
— Ножку поднимите, — просил Эмка, — я окурок достану. А бутылку сами донесете до бака? Или детям трудиться?
Сеня, впервые увидев такую сценку, напрягся — неизвестно чего ожидать от подвыпивших мужиков, над которыми издеваются две малявки в резиновых перчатках. Но спектакль закончился благополучно, некоторые из зрителей даже похлопали."
"Дети любили, когда по выходным с ними на речку отправлялся папа.
Водные игры становились азартнее, веселее и динамичнее, хотя папа отказывался играть, как в прошлом году, в «Полет лягушки»: с силой выталкивать Эмку из воды, чтобы тот, взлетев, совершал в воздухе кульбиты, напоминая в этот момент испуганную лягушку, которую неведомая сила подбросила вверх. Зато оставалась очень шумная игра с гуманистическим названием «Утопи папу»: дети мельтешили вокруг Сени, пытались затолкнуть его в воду с головой, и когда это удавалось, драпали-плыли наутек, но холодная рука «утопленника» их настигала и тащила к себе на глубину.
Они отдыхали после купания. Сеня лежал на животе, раскинув руки и повернув голову набок. Его тело было отдано на творческое растерзание художникам Эмке и Тайке, которые последние дни увлекались бодиартом. Они провели границу вдоль позвоночника отца, договорились честно не залезать на чужую территорию и разрисовывали специальными фломастерами папины спину и руки. Маленькая Полинька, наблюдая за их художествами, махала ручками и гукала — то ли хотела тоже рисовать на папе, то ли рвалась в модели.
Тайкина половина была украшена цветочками и принцессами с коронами, у Эмки преобладала милитаристская и автомобильная тематика.
— Папа, — спросил он, — ты мне купишь новый квадрик?
«Нет! — хотелось отрезать Сене. — Ни за что и никогда!» Он возненавидел квадроцикл, после аварии к нему не подходил, подумывал о том, куда сплавить это напоминание о страшных минутах.
