Мимо проносились низенькие деревянные домики, непременно с верандами, сетками от комаров и пикапами перед дверью, меланхоличные рабочие лошади с широким крупом, пасеки и блаженствующие в грязи свиньи. Дорога становилась все уже. Перевалило за полдень, когда они остановились на заправку в маленьком городке. Если верить вывеске, он назывался Юки и уже два года претендовал на звание самого чистого города в Австралии.
– Ну и ну! – воскликнул Харри, когда они приехали в Нимбин.
Центр города (около ста метров) был разукрашен во все цвета радуги.
Харри увидел персонажей, знакомых ему по фильмам Чича и Чонга.
– Это же семидесятые! – выдохнул он. – Смотри, там стоит Питер Фонда и обнимается с Дженис Джоплин.
Они медленно поехали по улице, провожаемые застывшими взглядами изображений.
– Фантастика! Не думал, что такие места еще существуют. Умереть со смеху!
– Почему? – спросил Эндрю.
– Тебе это не кажется забавным?
– Может быть, – пожал плечами Эндрю. – Сегодня, конечно, легко смеяться над этими чудаками.
Я знаю, что ребята, которые верили во flower-power generation1, были дуралеями, они только и делали, что бренчали на гитарах, читали стихи собственного сочинения и трахали друг друга. Что организаторы фестиваля в Вудстоке разгуливали, нацепив галстуки, и давали смехотворные интервью, над наивностью которых потешаются до сих пор. Но еще я знаю, что без их идей наша жизнь была бы совершенно другой. Может, сегодня такие лозунги, как «Мир» и «Любовь», кажутся затертыми, но мы, те, кто вырос в то время, в них верили.
Всей душой.
– А не староват ты был для хиппи, Эндрю?
– Да. Староват. Я был опытным и коварным хиппи, – улыбнулся он. – Но скольким девочкам дядя Эндрю открыл двери в волшебный мир любви!
Харри похлопал товарища по плечу:
– Старый развратник, мне-то казалось, ты только что толковал про идеализм.
– Это и был идеализм! – возмутился Эндрю. – Не мог же я доверить эти нежные бутоны какому-то неуклюжему прыщавому подростку, чтобы девушка до конца семидесятых страдала от душевной травмы.
– Так вот в чем важнейший вклад семидесятых в развитие общества?
Эндрю покачал головой:
– Дух, приятель. Это наш дух. Дух свободы. Веры в человека. В возможность построить что-то новое. Пусть Билл Клинтон заявляет, что в то время не курил марихуану, – он вдыхал тот же воздух, тот же дух, что и все мы. А это как-то влияет на то, кем ты станешь.
