– Встретимся у квартиры Отто Рехтнагеля. Прихвати с собой отмычки или, если ты с ними не в ладах, – лом.
– Ладно. А в чем дело?
– Все путем. Appreciate it, mate[85].
– Все равно не спалось…
– Алло?
– Доктор Энгельзон? Я по поводу трупа, меня зовут…
– Да мне плевать, как вас зовут! Время… три часа ночи, спросите доктора Хансона, у него сегодня дежурство. Спокойной ночи.
– Плохо слышно? Я сказал, спокой…
– Это Хоули. Не бросайте трубку, пожалуйста.
– Тот самый Хоули?
– Рад, что вы меня запомнили, доктор. В квартире, где нашли тело Эндрю Кенсингтона, я обнаружил кое-что интересное.
Мне нужно посмотреть на него, то есть на его одежду. У вас ведь она осталась?
– Да, но…
– Через полчаса встретимся у морга.
– Дорогой мистер Хоули, но я на самом деле не…
– Не заставляйте меня повторять, доктор. Исключение из ассоциации врачей, иски от родственников, газетные статьи… продолжать?
– Все равно я не успею через полчаса.
– Сейчас на улицах пробок нет, доктор. Думаю, вы успеете.
Маккормак вошел в кабинет, закрыл дверь и встал у окна.
Всю ночь шел дождь – летняя погода в Сиднее, как всегда, была переменчивой. Маккормаку было за шестьдесят, он достиг того возраста, когда полицейские уходят на пенсию, и, как многие пенсионеры, когда оставался в комнате один, разговаривал сам с собой.
Обычно он бросал короткие будничные замечания о вещах, на которые другие, по его мнению, внимания не обращали.
– Сегодня ведь тоже не распогодится? Нет, конечно же нет, – говорил он, слегка покачиваясь на каблуках и поглядывая на свой город.
Или:
– Сегодня пришел раньше всех. Да, да, да…
Он повесил пиджак в шкаф и вдруг обнаружил в комнате какое-то шевеление. Мужчина на диване, которого он сразу не заметил, чертыхался, пытаясь из лежачего состояния перейти в сидячее.
– Хоули? – удивился Маккормак.
– Извините, сэр. Я думал, ничего, если я тут прикорну…
– Как ты здесь оказался?
– Я так и не сдал пропуск. Меня впустили. Ваш кабинет был открыт, а раз уж я все равно хотел поговорить с вами, то и зашел.
– Ты же должен быть в Норвегии.
Оттуда звонили. Выглядишь отвратно, Хоули.
– И что вы ответили, сэр?
– Что ты, наверное, решил пойти на похороны Кенсингтона. Как представитель Норвегии.
– Но как…
– Ты дал авиакомпании свой рабочий телефон, и когда за полчаса до рейса ты не появился, они нам позвонили. Все было понятно. И уж совсем все стало понятно после приватной беседы с директором отеля «Кресент». Мы пытались тебя разыскать, но безуспешно. Я знаю, каково это, Хоули.
