Время от времени они подменяли тех, кто обслуживал посетителей, подмигивая и откровенно заигрывая с ними.
Растолкав посетителей локтями, Харри подошел к стойке и сделал заказ.
– Сию минуту, милашка! – пробасила официантка в римском шлеме и лукаво ухмыльнулась.
– Слушай, мы с тобой что, единственные в этом городе, у кого нормальная ориентация? – спросил Харри, возвращаясь к напарнику с пивом и стаканом сока.
– После Сан-Франциско здесь самое большое в мире скопление голубых, – признал Эндрю. – В сельской местности у нас извращенцев не слишком жалуют.
Ну вот деревенские педерасты и тянутся в Сидней со всей Австралии. Да и не только с Австралии – со всего мира.
Они подошли к другой стойке в глубине бара, и Эндрю обратился к девушке, стоявшей к ним спиной. У девушки были рыжие волосы – таких рыжих Харри в жизни не видел. Они доходили до задних карманов обтягивающих джинсов, однако не скрывали стройную спину и округлые бедра. Девушка обернулась и улыбнулась ослепительнобелой улыбкой. У нее были красивые, тонкие черты лица, небесно-голубые глаза и бесчисленные веснушки.
Обидно, если она окажется мужчиной, подумал Харри.
– Привет, это опять я. – Эндрю старался перекричать громоподобное диско семидесятых. – Помните, я спрашивал про Ингер. Есть время поговорить?
Рыжая посерьезнела, кивнула и, сказав что-то своим напарникам, пошла в курилку за кухней.
– Что-нибудь нашли? – спросила она по-английски. Одной этой фразы хватило, чтобы Харри понял: она куда лучше говорит по-шведски.
– Однажды я встретил старика, – сказал Харри по-норвежски.
Девушка удивленно посмотрела на него. – Он плавал по Амазонке. После того как он сказал мне три слова по-португальски, я понял, что он швед. Он прожил там тридцать лет. А я ни слова не знаю по-португальски.
Удивление девушки сменилось звонким смехом, напомнившим Харри пение лесной птицы.
– Är det värkligen sä uppenbart?[8] – спросила она спокойным низким голосом, слегка грассируя.
– Интонация, – объяснил Харри. – Вы никак не можете отвыкнуть от своей интонации.
– Ребята, вы что, знакомы? – услышали они английскую речь. Эндрю с подозрением смотрел на них.
Харри взглянул на девушку.
– Да нет, – ответила та.
А жаль, подумал Харри про себя.
Ее звали Биргитта Энквист, она прожила в Австралии уже четыре года и год проработала в баре «Олбери».
– Ну разумеется, мы иногда болтали на работе, но близкими подругами не были – она как-то держалась в стороне. Мы иногда всей толпой выбирались в город погулять.
