Поскольку я не был в полицейской форме, не предъявил удостоверение, вел себя не по инструкции, а Австралия несколько выпадает из моей юрисдикции, обвинение пришло к выводу, что действовал я как частное лицо, а не как полицейский. Значит, я сам могу решать, подавать на тебя в суд за грубое применение силы или нет. И мы опять возвращаемся к твоему незапятнанному – почти незапятнанному – личному делу. Сейчас над тобой висят шесть месяцев условно за нанесение телесных повреждений, верно? Плюс еще шесть месяцев. Итого ровно год.
Что ты предпочитаешь: год тюрьмы или рассказать мне… – Он наклонился к уху, красным грибом торчащему из забинтованной головы, и прокричал: – …ЧТО, ЧЕРТ ВОЗЬМИ, ПРОИСХОДИТ! – Харри снова сел на стул: – Итак?"
"Маккормак стоял спиной к Харри, скрестив руки. Сквозь густой туман огни на улице казались размытыми, а движения – замедленными. Весь город походил на нечеткую черно-белую фотографию.
Тишину нарушал только какой-то стук. Харри сообразил, что это Маккормак барабанит ногтями по зубам.
– Значит, Кенсингтон был знаком с Отто Рехтнагелем. И ты это знал?
Харри пожал плечами:
– Понимаю, сэр, мне следовало сказать раньше. Но я думал, что…
– …не твое дело докладывать, с кем Эндрю Кенсингтон знаком, а с кем нет. А теперь, когда он исчез из больницы и никто не знает, где он, ты почуял неладное?
Харри утвердительно кивнул спине.
Маккормак посмотрел на него в зеркало. Потом плавным движением повернулся к Харри.
– Какой-то ты… – довершая плавное движение, он снова отвернулся, – …суетливый, Хоули.
Что тебя грызет? Еще что-нибудь хочешь мне рассказать?
Харри покачал головой.
Квартира Отто Рехтнагеля находилась на Саррей-Хиллс, как раз по пути от «Олбери» к дому Ингер Холтер в Глибе. На лестнице их встретила дородная дама.
– Я увидала машину. Вы из полиции? – спросила она высоким, визгливым голосом. И, не дожидаясь ответа, продолжила: – Вы слышите собаку? Так она себя ведет с самого утра.
За дверью квартиры Отто Рехтнагеля раздавался хриплый вой.
– Жалко мистера Рехтнагеля. Но сейчас заберите, пожалуйста, собаку. Она воет не переставая и всех сводит с ума. Надо запретить держать здесь собак. Если вы не примете меры, нам придется… ну, сами понимаете.
Дама всплеснула руками, закатив глаза. Сразу запахло потом и немного духами.
Харри уже надоела эта приставучая бочка.
– Пес знает, – бросил Лебье, провел двумя пальцами по перилам и неодобрительно посмотрел на указательный, будто оценивая чистоту перил.
