В конце концов Джо пришел к выводу, что ему лучше оставаться одному, чем мучить Кейт и себя, потому что каждый раз, когда ему казалось, что он обидел или огорчил ее, он тоже испытывал ни с чем не сравнимые муки. Впрочем, Джо готов был признать, что не последнюю роль в его решении сыграл и самый обыкновенный мужской эгоизм. Он не хотел ни под кого подстраиваться, предпочитая, чтобы окружающие — и в первую очередь Кейт — подстраивались, приспосабливались к его желаниям и нуждам."
"Кейт понадобилось несколько месяцев, прежде чем она разобралась, что же, собственно, с ними случилось.
К этому моменту они уже жили врозь около года и могли подать заявление о разводе. Весь год Джо отказывался видеться с ней, и лишь время от времени звонил, чтобы узнать, как у нее дела, или присылал подарки для детей. Впрочем, как пролетел этот год, Кейт не заметила — большую часть времени она жила словно в тумане, бессмысленно бродя по комнатам огромной квартиры, которая когда-то была их с Джо домом. Ей никак не удавалось научиться жить без него: это было так же трудно, как жить без воздуха.
Прошло много времени, заполненного одиночеством и отчаянием, прежде чем Кейт стала понемногу прозревать. Она поняла: Джо напугало ее постоянное стремление достучаться до его сердца, ее желание проводить с ним как можно больше времени. Не понимая, для чего ей это надо, не зная, как ее остановить, Джо не видел никакого другого выхода, кроме скорейшего расставания. Они должны были расстаться, это было предопределено — теперь Кейт видела это ясно.
Джо меньше всего хотелось причинять ей боль, просто он раньше нее понял, что им обоим будет стократ хуже, если он останется.
В первое время Кейт могла думать только о том, что она потеряла, и паника охватывала ее все сильнее. Часто она вспоминала смерть Джона Бэррета, то, что ей пришлось пережить тогда, — и ей казалось, что впереди уже не будет ничего, кроме отчаяния, боли, пугающего ощущения полной оставленное™ и одиночества.
Весной Кейт ожидал еще один жестокий удар.
Умер Кларк, которого она всегда считала своим настоящим отцом. Перед смертью он долго болел, но Кейт все равно оказалась не готова к этой потере. Она чувствовала, что теперь осталась по-настоящему одна. Даже Элизабет не могла ничем ей помочь. Как и много лет назад, когда покончил с собой ее первый муж, она укрылась от жестокой действительности за створками своего собственного маленького мира, куда не проникали снаружи ни солнце, ни мороз, ни радость, ни горе.
