Бог мой, да они могут превратиться в самых настоящих невротиков! Что может быть хуже, чем оказаться чужим в собственной семье?"
"У Джо никогда не было собственной семьи, но зато он хорошо помнил, как жил приемышем в семье двоюродного брата матери. Он действительно был там никому не нужен, и это ощущение запомнилось ему на всю жизнь. Должно быть, поэтому он считал свои доводы совершенно неопровержимыми, однако Кейт не могла с ним согласиться. Сначала она едва не расхохоталась ему в лицо — до того нелепой показалась ей эта аргументация, но Джо был совершенно серьезен, и Кейт сказала:
— Ты не прав, Джо.
Большинству детей, как правило, не вредит, если у них появляются сводные братья или сестры. В подобных ситуациях все зависит от родителей. Конечно, можно превратить в ад жизнь собственных детей, если не любить их… В общем, я не буду делать аборт, — закончила она тихо, но твердо, чтобы у него не осталось никаких сомнений. — Я люблю тебя и хочу иметь от тебя ребенка. Я не могу убить его, потому что это наш ребенок! В первую очередь потому, что он — наш, твой и мой, хотя есть и другие причины.
Джо ничего на это не сказал, однако остаток вечера он просидел в своем кабинете и пришел в спальню, только когда Кейт уже легла. А на следующий день он улетел в Мадрид, откуда собирался потом перебраться в Японию. С Кейт Джо даже не попрощался — просто взял свой новенький портфель из крокодиловой кожи и вышел. Хлопнула дверь, зашумел лифт — и все.
За целый месяц Джо позвонил ей всего три раза, что было совсем на него не похоже, и разговаривал очень сухо и деловито.
На вопрос, когда он вернется, Джо ответил, что все будет зависеть от того, как скоро ему удастся уладить накопившиеся проблемы. Кейт поняла — снова начались эти его бесконечные переезды, переговоры, дела.
Джо прилетел в Нью-Йорк десятого февраля. Когда он добрался до дома, дети давно спали, а Кейт сидела в гостиной и смотрела телевизор. Услышав, что он открывает дверь, она вздрогнула от неожиданности — Джо даже не предупредил, какого числа он приедет.
Она не вышла ему навстречу — только прислушивалась, как он возится в прихожей, снимая пальто и ботинки. Наконец Джо появился в гостиной и медленно приблизился к дивану.
— Как дела, Кейт? — спросил он небрежно, и Кейт поняла — он все еще сердится или, точнее, пытается воздействовать на нее своей холодностью. Ей, впрочем, было нисколько не легче от того, что она это понимала.
— Нормально, — ответила она, слегка пожав плечами, и внимательно посмотрела на него.
