И там распалась на тысячи мельчайших частиц.
Издалека до нее донесся приглушенный мужской смех, следом кто-то громко вскрикнул ее голосом. Буря внутри еще не улеглась. Но этот стержень, заполнявший ее изнутри, вновь стал двигаться.
— Торбранд… — прошептала она, хотя не понимала, о чем собирается просить.
— Будет больно, — прорычал он ей на ухо и прижал к своей груди. — Но послушай, Эльфвина, ты не будешь ныть и плакать. Ты дочь королей и королев, ты должна вести себя достойно, даже в минуты страданий. Для меня.
Это было резко, грубо, сильно.
Ново и слишком напористо. Но только сейчас она поняла, что эти чувства были тем, что долго присутствовало внутри ее, не находя выхода.
Торбранд застонал.
— Мне нельзя даже вскрикнуть? — спросила Эльфвина, ощущая, как новая волна охватывает ее тело.
— Нет, — твердо ответил он. — Если хочешь что-то сделать, можешь укусить меня. И поблагодарить за оказанную честь.
— Спасибо, — прошептала Эльфвина, — хотя совсем не чувствовала благодарности.
Торбранд неожиданно улыбнулся.
Темные, как полночное небо, глаза сверкнули россыпью сотен звезд. Затем он подхватил ее под ягодицы и вошел так резко и глубоко, что ей показалось, что тело разорвет на две части. Он не сводил с нее глаз, продолжая двигаться в ускоряющемся ритме. Его плоть была внутри. Внутри ее.
Было больно, но Торбранд не отступал, и каждая часть ее тела подчинилась ему. Напряжение нарастало, она попыталась пошевелить бедрами, приспособиться, но руки держали ее крепко. Он вонзал в нее свой член, и после каждого толчка казалось, что вот теперь тело точно разорвет на части.
Она сжала зубы, не смея ни издать хоть звук, ни оттолкнуть его, сказать, как ей больно. Впрочем, этим словом не описать все, что с ней происходило. Ее медленно разрывает на части, а норманн смотрит так, будто испытывает при этом радость. Она ощущала его огромный член, заполняющий ее изнутри. Внезапно почувствовала порыв сделать что-то, прижаться к нему, сильнее обхватить бедрами или оттолкнуть — она не понимала.
— Помни, что я сказал, — послышался голос сверху.
— Ни звука.
Ощущения в теле стали другими, каждым пальчиком она ощущала что-то новое, не говоря уже о том месте, в глубине ее лона. Она положила голову ему на плечо, с удивлением обнаружив, что рот ее открыт, а она сама извивается, бедра двигаются, ее наполняет жар, исходящий от мужского органа в ее теле, он вонзается с прежней силой. И появившееся в груди давление тоже связано с этим.
Эльфвина прижалась грудью к широкому торсу.
