— Я думала, тебе понятно мое молчаливое смирение. Разве не так вы, норманны, принимаете свою судьбу?
Смех стих, Торбранд продолжал взглядом скользить по ее лицу, изучая, пытаясь уловить каждую эмоцию. Затем поднял руки и взял ее лицо в ладони. В его выражении появилось нечто новое, таким она никогда его не видела. Можно было назвать это нежностью, если бы не острый взгляд.
— Поверь, мне жаль тебя расстраивать, — выдавил он низким голосом, звуки которого проникали до самых костей. — Я взял тебя с собой не для того, чтобы сделать рабыней.
Рабыня мне не нужна.
Она растерянно моргнула. Что же может быть хуже?… Разве есть положение унизительнее рабского?
Во рту внезапно пересохло.
— Что же тогда?
— Эльфвина, я думал, ты давно поняла. — На его лице не промелькнуло и тени улыбки. Он выглядел суровым, даже поджал губы. Отчего же она вновь ощущает, как привычно поднимается жар из лона и охватывает все тело? — Ты станешь моей женой. Завтра.
Глава 11
Следующим утром Торбранд поднялся, оставив крепко спящую в шкурах Эльфвину.
Вчера перед ужином он установил шатер неподалеку от главного дома деревни, а позже, глубокой ночью, заставил ее претворить в жизнь каждую его фантазию, представил ей каждую картину, появившуюся в голове еще тогда, когда места у них было больше, а чужих ушей меньше.
Он вышел на свежий воздух и потянулся, радуясь чистому небу, обещавшему солнечный день без снегопада.
Жители деревни в это время традиционно занимались скотиной. Над крышей главного дома он увидел дымок и уловил аромат вчерашнего рагу, которым позже накормят людей.
Утробное урчание напомнило о голоде, но для хорошей тренировки желудок должен быть пустым.
Вместо того, чтобы поспешить в дом, Торбранд отправился на встречу с Ульфриком, Лейфом и другими приятелями, прибывшими вместе с Рагналлом.
Все собрались в поле, чтобы помахать мечами, — постоянные тренировки позволяли держать себя в форме и доказать, что они смогут отразить любое нападение, даже если оно случится в следующую минуту.
К бою Торбранд был готов всегда. Они боролись с Лейфом, быстрый ритм и сила ударов вскоре разогрели их тела настолько, что казалось, повалит пар. Лейф часто смеялся — тактика, раздражающая и сбивающая с толку многих, Торбранд отлично это знал, как и своего кузена. Он умел не обращать внимание на его деланое веселье и совершать действия, вскрывавшие слабые места противника. Вскоре Лейф уже не хохотал, а скалился от злости.
