— Те, кто послал ее, непременно попытаются убить или выкрасть Эльвиру, и тогда я лично их поймаю! — объяснил Эйден свое решение. — Отец, зачем нам довольствоваться мелкой рыбой, если мы можем поймать акулу?! — подытожил он и с удовольствием отметил, как смягчилось лицо отца.
— Но зачем приводить ее в свой личный дом? — не смог понять император. — Откуда тебе знать, что эта змея тебя не укусит?!
— Я надел на нее рабский браслет, — произнес Эйден и почувствовал себя мальчишкой, сознающимся отцу в шалости.
Глаза отца изумленно распахнулись, рот приоткрылся. Он в изумлении воззрился на сына.
— Кто об этом знает?! — воскликнул император, придя в себя.
— Пока никто, — успокоил его Эйден. — Отец, прошу тебя…
— Какой позор! — резко выдохнул монарх и опустился в стоящее у окна кресло. В эту минуту герцог не на шутку испугался. Он вдруг увидел в своем отце не всесильного правителя, а испуганного пожилого мужчину. — Мой сын, мой умнейший сын, поработил мага… — он схватился за сердце. — Дракон поработил мага… Какой позор… Какой позор…
— Отец, прошу, не волнуйся так! — Эйден подскочил к столику, на котором целители оставляют лекарства для отца.
С тех пор, как он начал болеть, в кабинете все время стоит запах лечебницы. Это чужой, неправильный запах, который совершенно не подходит его отцу — сильному и волевому мужчине. Добавив в воду десять капель настойки от сердечных болей, он поднес его императору. Присев перед ним на корточки, вложил прямо в руки. Холод его пальцев обжег сына.
— Отец, тебе нельзя так нервничать из-за каждого пустяка! — Эйден невольно повысил голос.
— Наши предки выжигали рабство, казнили тех, кто порабощал других магов! И ты, потомок великих Драконов… — император вдруг скривился, словно ему стало еще больнее, и залпом осушил стакан. — Ты поработил мага! Да, она дрянь и заслуживает многого, но зачем ты так запятнал себя, сын?!
— Ради Империи, — искренне ответил ему Эйден. — Мне нужно ее контролировать. Она сильный маг, ее даже запереть нельзя.
Остается одно — подчинить. Об этом никто не узнает. Отец, эта девочка выведет нас на тех, кого я не могу выцепить уже несколько лет! Тебе не о чем волноваться, — заверил он императора.
— Если из-за нее ты пострадаешь… — прорычал отец и покачал головой. Эйден улыбнулся ему. После настойки улучшился цвет лица, выровнялось дыхание, ушла дрожь из рук. — Я эту паршивку лично сожгу, — пообещал отец.
— Она еще ребенок, — усмехнулся Эйден.
