Сердце бешено бьется в груди, по телу будто разлился огонь, а сам он будто только что проснулся. Что это было?!
— М-м-м, — застонала Эля, слабо двигаясь на постели. Стоило взглянуть на нее, как сразу стало понятно: ей все хуже. Еще более бледная, чем раньше. Движения слабые, ее силы кончаются. Нужно действовать, но…
«Она же меня убьет потом» — осознал Эйден, сжав кулаки. Он не маленький, прекрасно понимает, чего требуют древние узы, связавшие их. Первая близость навсегда привяжет их друг к другу, сделает брак настоящим и нерушимым.
Но разве он имеет на это право? Эйден ведь обещал ей, что это лишь формальность, и насильно держать Элю подле себя он не будет.
Но после близости он не сможет отпустить ее.
— А-а-а! — этот стон отличается от всех предыдущих, а потому привлек внимание Эйдена и заставил испугаться. Слабый, обессиленный, жалобный. Это вовсе не стон страсти, нет. Эля страдает, ей плохо. Он вновь склонился над ней, и на этот раз она даже не отреагировала на его приближение. Кожа бледная, покрыта липким потом, губы медленно наливаются синевой, дыхание становится все более поверхностным.
— Эля! — ахнул Эйден и впервые за много лет испытал неподдельный ужас.
Еще пять минут назад она была другой, но за несколько минут ей стало гораздо хуже. А что дальше?! В один момент у нее просто остановится сердце! У Эйдена гораздо меньше времени, чем он думал раньше.
Нужно действовать. Это уже вопрос не чести, а выживания. Эля будет его ненавидеть, но она хотя бы будет жива! Пусть кричит, рыдает, обвиняет его и даже бьет.
Эйден будет этому даже рад. Мертвый человек ничего не способен высказать своему обидчику, а живой Эле он готов разрешить все.
Перспектива потерять ее в ближайшие минуты встряхнула Эйдена. Он отбросил все сомнения. Одним движением сорвал с себя рубашку и освободился от штанов. Еще никогда в жизни от его сексуальных действий не зависела жизнь женщины. Самый важный секс в его жизни.
Не теряя времени, герцог склонился над изможденной девушкой и накрыл ее губы поцелуем.
На этот раз сразу слиться с ней не получилось, да и сама она ответила на поцелуй очень слабо, без капли той страсти, что была в ней раньше. Не разрывая поцелуй, он потянулся к ее рукам и отвязал Элю. В веревках больше нет необходимости. Едва получив свободу, она обняла его, прижав к себе еще крепче.
Его поцелуи стали осторожными и нежными. Эйден сосредоточился на вкусе ее губ, таком сладком, с оттенком шоколада. Она сама как десерт.
