— Заверните нам все виды пирожков, какие у вас есть, пирог с курицей, пшеничную лепешку и леденцы, — распорядился Полкан.
— Куда столько? — тихо спросила я его, пока продавец заворачивал заказ.
— У Эйдена в доме ни крошки. Еще не хватало, чтобы после всего случившегося ты стояла у плиты, — мне показалось, что он говорит с заботой. — Держи, — он протянул мне горячий ароматный пирожок.
Нужно было возмутиться, сказать что-то про то, что он не должен заботиться о моем комфорте, и вообще, неприлично есть прямо на улице, да еще и руками!
Но вместо этого я молча съела весь пирожок.
Какой же он был вкусный! Теплый, нежный, сладкий, с сочной, тающей во рту начинкой!
— Еще? — предложил Полкан, как только я доела самый вкусный в моей жизни пирожок. Он протянул мне еще один, но я и с ним разделалась за пару минут. — И еще! — рассмеялся оборотень, отдавая мне третий на растерзание.
— Спасибо, — ответила я с набитым ртом и тут же спохватилась — это ведь противоречит правилам хорошего тона! Только крестьяне разговаривают, когда во рту еда.
Благовоспитанная леди обязана молчать, пока не проглотит последнюю крошку.
До дома Эйдена мы добрались без приключений. Полкан проводил меня внутрь и по-хозяйски развалился на диване в гостиной.
— Ты останешься здесь? — я застыла на пороге. — Разве у тебя нет срочных неотложных дел государственной важности? — осторожно поинтересовалась я, стараясь не обидеть накормившего меня мужчину.
— Есть, — влет ответил Полкан. — Это дело зовут Эльвира. Мне приказано охранять этот объект особой государственной важности и защищать ценой собственной жизни!
— Полкан, я устала, — простонала я.
Его постоянные попытки бравировать и предстать эдаким благородным рыцарем уже порядком поднадоели.
— Иди, отдыхай, — уже серьезным тоном произнес он, прочитав все по моему лицу. Не приказал, но настоятельно порекомендовал. — Вечером придет портниха, до тех пор можешь валяться, — «обрадовал» меня оборотень. — Эйден ведь уже сказал тебе? Завтра вечером состоится прием у императора.
— Да, он сказал, — без энтузиазма пролепетала я.
— Не переживай, — приободрил меня Полкан. — Я никому не позволю тебя обидеть.
— А меня собираются обижать? — приподняла бровь я.
— А сама как думаешь? — вздохнул он в ответ.
— Успокоил, — буркнула я себе под нос и отправилась наверх, в свою скромную спальню с маленькой целомудренной кроватью.
— Все будет хорошо, мартышка, — крикнул мне Полкан, и на этот раз это обидное прозвище прозвучало совсем необидно.
