По сравнению с нарядом горничной, в который меня упаковал Полкан, это не платье, а настоящий подарок. Подозреваю, что его передал сюда Эйден, чтобы мне было, что надеть после суда.
Глава 44
Стоило открыть дверь и выйти из храма, как на меня обрушились звуки города: цокот копыт, металлический лязг проезжающих экипажей, множество голосов. Кто-то толкнул меня в плечо — в Храме сегодня много посетителей.
А еще в зените. Когда я прибыла сюда, над столицей царила ночь. Сколько же времени прошло? Мне показалось, что я провела на суде не больше получаса, но это явно обманчивое ощущение.
Прошло около шести часов, не меньше!
— Эля! — окликнул меня голос герцога. Я заозиралась, но долго искать не пришлось, ибо он сам нагнал меня.
— Ну что?! — набросился с расспросами Эйден, схватив меня за плечи.
— Я… — хотела было ответить, но тут мой взгляд наткнулся на Полкана, маячившего за спиной герцога. — А он что здесь делает? — вырвалось у меня. Оборотень расплылся в наглой улыбке.
— Для моральной поддержки, — подмигнул он мне.
— Эля! — Эйден слегка встряхнул меня за плечи, заставляя смотреть ему в лицо, а не на Полкана. — Что решил суд? — допытывался он, и прохожие начали коситься на нас.
— Отойдем, — предложил Полкан, и Эйден повел меня в сторону от Храма. Далеко идти не пришлось. Мужчины подвели меня к фонтану напротив святилища, усадили на теплые, нагретые солнцем камни, и нависли надо мной.
— Ну? — с нетерпением спросил Эйден, сложив руки на груди. — Сколько дали?
— Нисколько, — улыбнулась я, возведя на них глаза.
Мужчины напряженно переглянулись. Я сразу поняла — мне не поверили. Что ж, раз словам отпущенной девушки они не верят, то, возможно, поверят официальной бумаге. Я вытащила из кармана тот клочок, который мне вручил секретарь. Только сейчас, при свете дня я поняла, что это зачарованный пергамент. Его легко узнать: при попадании на него лучей солнца, он начинает переливаться тысячами крошечных искорок. Такой пергамент невозможно поцарапать, порвать, сжечь и вообще уничтожить.
Эйден взял его в руки и развернул. Он и Полкан склонились над бумагой, и их лица вытянулись от изумления.
— Оправдать? — ахнул оборотень, прочитав мой приговор.
— Ты не рад? — поддела я его.
— Снять все обвинения за отсутствием события преступления, — медленно произнес Эйден и оторвал взгляд от приговора и посмотрел на меня. Недоуменно так посмотрел, будто пытался понять, что за мятное недоразумение сидит перед ним и болтает ногами.
