Да, бывали случаи, когда состояние уснувших в Колыбели было настолько печальным, что им не могло помочь уже ничего.
Но ведь у Эли не тот случай?
Эйден ведь чувствует ее даже сейчас. Закрыв глаза, он полностью сосредоточился на своих ощущениях. Вязь на запястье незримо связывает его с Эльвирой, и он может уверенно сказать, что сейчас, в эту минуту, она жива, спокойно спит и не чувствует боли. Незаметно он погрузился в то состояние, когда время утекает сквозь пальцы, минуты и часы сливаются воедино. Чем-то похоже на сон, но Эйден явственно осознает происходящее.
Неожиданно он ощутил чужое присутствие и чей-то пристальный взгляд себе в спину. Герцог медленно приоткрыл глаза, выходя из транса и возвращаясь в реальность. Он обернулся.
— Здравствуй, сын, — кивнул отец, когда их взгляды встретились. Пожилой император стоит в трех шагах от Эйдена и не сводит с него пристального взгляда."
"— Зачем ты послал ее туда? — хриплым голосом спросил герцог и отметил, как опасно прищурился отец. Никто не осмеливается предъявлять претензии императору, это чревато ссылкой.
Но для любимца всегда есть преференции, правда? Впервые Эйден испытывает такую ярости, что хочется ударить отца, накричать на него, высказать все, что накипело. Конечно, он этого не сделает. Отец слишком слаб и стар.
— Должен же я извлечь пользу из ее присутствия рядом с тобой, — подчеркнуто ровным тоном ответил император.
— Ты намеренно меня отослал, — припечатал Эйден. Впервые он выдвинул прямое обвинение против отца.
— Ситуация на Алых Островах требовала твоего присутствия, сын, ты не можешь этого отрицать, — усмехнулся император.
Его не так-то просто загнать в угол. Отец прекрасный стратег.
— Ты использовал моих людей, — Эйден невольно зарычал. Эта ситуация его бесит! Эля пострадала из-за него, из-за отца, а ему все равно, и ничего с этим не сделать.
— Твои люди должны быть верны в первую очередь короне, а корона — это я, — парировал император. — Пока, — добавил он примирительно. — Пока еще я.
— Зачем ты пришел? — качнул головой Эйден.
Он не собирается стыдить отца. Тот прекрасно понимал, что делает.
— Мне доложили, что ты прибыл в Храм Праматери и настоял на том, чтобы в Колыбель поместили совершенно постороннюю девушку, — произнес отец, но Эйден не почувствовал себя обвиненным. Император лишь констатировал факт и перевел внимательный взгляд на прозрачную крышку древнего артефакта. — Ты никогда не казался мне влюбчивым и легкомысленным, Эйден. Кто угодно, но не ты.
