– А ваши документики я увидеть могу, товарищ капитан?
И здесь сказать нечего, резонный интерес лейтенант проявляет.
– Держите, – протянул ему удостоверение личности Ракутин. – А чтобы все ваши сомнения разрешить – извольте, вот приказ штаба армии!
И он показал собеседнику документ, подписанный полковником.
– Ещё вопросы есть?
– Да, товарищ капитан, – уже чуть бодрее ответил Семенюк. – Какая-то странная у вас часть… бойцы с немецкими винтовками. Да и видок у них…
– Какие пришли, таких я и в строй поставил. А что до оружия… так чем их вооружать прикажете, товарищ лейтенант? Армейского склада у меня тут нет! А оружие немецкое взяли в бою!
– Откуда они пришли?
– Оттуда! – махнул рукою в сторону орудийного грохота капитан.
– То есть, они бросили свои части? – вкрадчиво поинтересовался энкаведешник. – Бежали с поля боя? Бросив оружие, которое им вручила наша советская Родина?
– И так может быть, лейтенант, – не стал спорить Ракутин. – Я не дознаватель, мне такие вопросы выяснять некогда! У меня приказ! Его я и исполняю – пресекаю панику и бардак! Или у вас есть свои соображения по данному поводу?
Надо полагать, такие соображения у Семенюка имелись.
И весьма весомые. Он даже как-то подобрался, заложил пальцы рук за ремень, расправляя складки гимнастерки…
– Товарищ капитан! – стоявший на верхушке холма боец, размахивал руками. – Самолеты!
– Воздух! – гаркнул, неведомо откуда появившийся Хромлюк. – Ложись!
Хренак!
Первая бомба рванула землю около дороги…
И понеслось!
Сбросив бомбы, часть самолетов отвернула в сторону, а прочие обрушились на позиции и, пикируя, прочесывали из пулеметов всё, что только видели перед собой.
Вспыхнул и накренился на бок грузовик опергруппы. Встала на дыбы, испуганная близким разрывом, лошадь. Понеслась вперед, не разбирая дороги. И закономерно ухнула с обрыва вниз, увлекая за собой телегу с каким-то барахлом. Прыснули врассыпную идущие по дороге люди. Но, увы, уйти удалось не всем… Прямо на глазах у капитана пулеметная строчка, как кнутом, стеганула прямо по разбегавшимся.
Покатились на землю убитые, истошно завопили раненые.
– Старшина! – приподнявшись над краем кювета, гаркнул Алексей во весь голос. – Почему никто не ведет огня по самолетам?!
Хороший вопрос!
Только вот, задать его следовало самому Ракутину в первую голову! Кто, как не он, должен был принять меры и на этот случай? Назначить ответственных, распределить сектора наблюдения и очередность открытия огня. И ведь нельзя сказать, что этому его не учили.
