А вот эти следы? Тут тебе и колеса и гусеницы, что это такое? Немецкий броневик? Есть у них такой? Конечно, есть! Только вот, какой именно это броневик, Алексей сейчас вспомнить не смог. Что-то вертелось в голове… даже и залезал в него не раз!
Опа!
Что это?
Дорогу пересекли четкие следы колес. Вот уж это – точно не немцы! Такой рисунок протектора Ракутин помнил. Совсем недавно его обрызгала водою из лужи проезжавшая мимо автомашина. И на асфальте четко отпечатался точно такой же рисунок. Эти зигзагообразные линии… «эмка»!
А рядом, или точнее, следом за этой машиной, видны ещё какие-то следы.
Уже более широкие сдвоенные шины, рисунок протектора в виде встречных треугольников, понятно, что эта машина крупнее и существенно тяжелее. Вот и след от неё пропечатался глубже и отчетливее.
– Мусабаев, иди сюда! Что это? В смысле – что проехало? Это «эмка». А вот это – чьи следы?
Танкисту хватило одного взгляда.
– Ба-10, товарищ командир! Они у нас рядом стояли, вот я и запомнил.
– В вашем батальоне? – удивился капитан.
– Вместе с танками?
– Нет, они к пограничникам относились.
– Так это, стало быть, мои сослуживцы здесь колесят? И давно они тут проезжали?
– Часа два, товарищ командир.
– Хм… И не по дороге, а поперек… Непонятно это мне. Вот что, Мусабаев, давай-ка, следом за ними двинем. Что-то нет у меня желания прямиком по дороге переть. Капитан давеча так и пошел – и где вы его нашли? А эти ехали недавно, с дороги свернули, вполне может быть, что не просто так. Возможно, знают что-то.
Из нас с тобой сейчас боевая единица – более чем условная. Даже и против отделения не вытянем. Патронов – полтораста штук на пулемет, да к автомату ненамного больше. Если только из засады кому врежем, так для этого врага надобно первыми увидать.
Свернув с дороги, они двинулись по следам маленькой колонны. Оставленная колесами машин колея на поле различалась совсем уже хорошо. Стало ясно, что в колонне, помимо броневика и «эмки» шли ещё, как минимум, две грузовые машины и какой-то броневичок поменьше.
По мере удаления от дороги, следы становились всё более четкими и ясно видимыми. В одном месте машины останавливались – на земле виднелись многочисленные отпечатки сапог, люди выходили из техники. Ефрейтор подобрал пустую пачку от папирос – наш «Беломор». Это немного ободрило их обоих – сомнительно, чтобы немцы имели в своих запасах советские папиросы. И уж тем более невероятным казалось то, что они стали бы выдавать их своим солдатам.
