Ещё потрескивали где-то одиночные выстрелы, вспыхивали спорадические схватки, но рева танковых моторов слышно не было. Мотаясь по улицам, перешагивая через лежащие на дороге тела убитых немцев, Ракутин понемногу начал осознавать – они отбились! Немцы то ли отошли, то ли просто все тут же и полегли. Невероятно, но уцелела и тридцатьчетверка – ей только опять порвало гусеницу. И сейчас экипаж, подбадривая себя матюками, натягивал её назад.
На звуки голосов из самых различных мест начали выходить уцелевшие красноармейцы.
Сжимая в руках уже пустые, без патронов, винтовки, они жадно пили холодную воду и озирались по сторонам. Неужто, всё, что они перед собою сейчас видели – дело их рук? Все эти немцы, чьи тела устилали поселок, громкие, стреляющие на каждый звук – сражены их руками?
– Собрать оружие и боеприпасы! Всё, что найдете! – охрип уже капитан, очередной раз, повторявший одни и те же слова.
Срочно сколотить взвода, назначить командиров, определить участок обороны… и множество иных, самых неотложных вопросов – все это внезапно обрушилось на Ракутина.
И он был несказанно рад, когда повторяя в очередной раз свои указания, услышал за спиною спокойный голос Хромлюка.
– Что, товарищ боец, вам дважды одно и то же повторять надобно?
– Старшина! – обернулся Алексей. – Жив?!
– Здоров и невредим, товарищ капитан.
Позади него возвышались четверо бойцов с ручным пулеметом.
– Как вы там?
– Троих потеряли, товарищ капитан, – вздохнул Хромлюк. – А так… сами видите. Готовы к бою!
– Левый фланг принимайте – там больше никого из командиров не осталось.
Укрепляйте оборону, немцы скоро очухаются.
– Сделаем, товарищ капитан, – степенно кивнул старшина. – Не сумлевайтесь!
Ну вот, хоть за это место теперь голова болеть не будет!
Не успел Ракутин пройти и нескольких шагов, как его догнал невысокий красноармеец.
– Товарищ капитан!
– Слушаю вас, товарищ боец.
– Вас… это… старший политрук просит…
– Жданович?
– Да. Точно он…
– Случилось что-то?
– Так это… ранили же его…
– Ох, ты ж… Где он?!
Жданович лежал на расстеленной шинели в том самом доме, где он и столкнулся с Алексеем.
Мертвенная бледность покрывала его лицо, большие руки бесцельно двигались по шинели.
– Плох он… – поднялся навстречу капитану невысокий боец. – Поди, отходить скоро уже станет…
– Как его так?!
– Пулеметчик… тот, которого он подстрелил. Четыре пули…
Так особист стрелял, будучи уже раненым?!
Когда Ракутин присел рядом, старший политрук медленно приподнял веки.
