Лейтенант Клаус Бонне раздвинул рукою почерневшие от близких разрывов ветки. Опаленные огнем взрыва листочки свернулись в трубочки, и ничто уже не закрывало более позиций минометчиков.
– Это всё? – произнес он, окидывая взглядом крохотный пятачок, на котором лежали тела убитых красноармейцев. – Они все здесь?
– Да, герр лейтенант! – отозвался худощавый унтер-офицер с вытянутым лицом. – Все – четверо минометчиков и трое пулеметчиков. Никто не ушел – вон тот рыжий отстреливался, даже будучи раненым!
– Фанатики… – покачал головою офицер.
– На что они надеялись? Отсюда же невозможно уйти – кругом открытое поле!
– Осмелюсь доложить, герр лейтенант – русские, похоже, и не собирались уходить. Стреляли до последнего патрона! Ну… почти до последнего.
– Глупо! – пожал плечами лейтенант. – Но, как бы то ни было – а атаку они нам сорвали, не могу этого не отметить! Теперь, пока перегруппируемся, да эвакуируем раненых… полчаса жизни своим товарищам они подарили!
Ну да.
И забрали с собою на тот свет около трех десятков только убитыми, не считая раненых. А тех – тоже хватало.
Покусывая губы, Ракутин мерил шагами огневые. На периодически падающие вокруг снаряды, он уже не обращал особенного внимания – тем более, что падали они в основном на правом фланге и в тылу. Немцы вели беспокоящий огонь.
Это-то он понимал! Не понимал другого – чего именно они хотят этим достичь? Снести с лица земли весь поселок?
Можно. А смысл?
В домах никого нет – все попрятались в щели и окопы.
Благо что зенитчики успели их тут нарыть во множестве. В них они хранили боезапас, которого уже не так-то много и осталось.
Почему правый фланг?"
"Танк и броневик – на левом, орудия в центре… по ним бы и стрелять! Но нет – долбят по поселку. И… по правому флангу…
Где Горяев? Его до сих пор нет!
Окликнув связного, капитан послал его за лейтенантом. Вот-вот немецкие танки двинуться в атаку – а командира-артиллериста нет!
– Товарищ капитан! Танки!
Накаркал…
Стоявшие вдали боевые машины разом тронулись с места – началось…
– Товарищ капитан! Эшелон пришел! Погрузка началась!
А хоть бы на двадцать минут раньше? Уж несколько сот человек погрузили бы – и к бабке не ходи!
– Дуй на станцию! – Обернулся Алексей к связному.
– Пусть поторапливаются! Нет у них времени – совсем нет!
– Ясно, товарищ капитан!
– Давай, боец! Поспешай, родной!
Гах!
Опять тридцатьчетверка.
