А командир батареи – чисто выбритый и подтянутый, как и положено образцовому офицеру, стоял чуть поодаль, похлопывая свежесрезанным прутиком себя по сапогу.
Он не вмешивался в действия своих подчиненных – в этом не было никакой необходимости. Не первый раз – и не первый год, выполняли они хорошо знакомую работу – вели огонь. Кто в данный момент находился там – в точке падения снаряда, его не интересовало абсолютно. Красные, зеленые, русские или готтентоты – всё равно. Главное – они были целью. Теми, кого надо уничтожить, дабы не мешали они своими глупыми попытками к сопротивлению неумолимому продвижению победоносных германских войск.
Это и было главным, всё прочее не стоило и мимолетного внимания.
Капитан смотрел вперед, но как бы сквозь своих солдат. Тем не менее, он ухитрялся замечать даже самые незначительные (на первый взгляд) мелочи.
«Гофман опять запоздал с выдачей целеуказания! А ведь телефонист сообщил ему всё ещё минуту назад! Колеблется… это не к лицу офицеру! Обер-лейтенант должен выказывать уверенность и спокойствие, а он грызёт карандаш! Волнуется? В чём-то неуверен? И всё это – перед лицом солдат… плохо… После окончания стрельбы надо будет мягко ему на это указать…»
Но капитан не сдвинулся с места.
Поправлять или, тем более, отстранять от командования молодого офицера он не собирался – это стало бы болезненным ударом по самолюбию обер-лейтенанта. Ладно… будет ещё время для отеческого внушения. Все когда-то начинали так, ошибались, волновались… даже и промахивались! Ничего.
В первый раз руководить огнем батареи – действительно, непросто. Пусть привыкает…
И поэтому командир батареи остался на своем месте. Он даже и не подумал обернуться назад и окинуть взглядом обстановку за спиной – зачем? Там стоят, положенные по уставу, часовые. Случись что – они выполнят свой долг.
Возможно, так оно и произошло бы.
Во всяком случае, именно так всегда и случалось на учениях и в боях на территории Польши и Франции – там они проявляли должную осторожность и внимание.
Да и кто им мог помешать? Отдельные, бродящие вдоль дорог, пока ещё не пленные, беглецы из разбитых частей?
Это немецкому-то солдату? Ха!
Но здесь – здесь не Франция.
И не Польша.
Да и не разъезжали по дорогам Европы немецкие танки, захваченные противником. Особенно – в немецком же тылу.
В непосредственной близости от позиций дивизионной артиллерии.
И когда на поле появились танки, неторопливо идущие сзади на батарею, часовой не стал стрелять.
