Пламя охватило среднюю часть настила, быстро растекаясь во все стороны.
Что-то выкрикнув, Миронов подбежал к Т-4 сзади – танк ещё не успел развернуться. Вскинув худые руки, он, с неожиданной силой, забросил свою ношу на моторное отделение. Рывок! В воздухе что-то блеснуло.
Чека?
Чека от гранаты?!"
"– Ложись! – во всё горло гаркнул худощавый сапер, ныряя в траву.
Ракутин даже пригнуться не успел…
Взрывом его отшвырнуло в сторону, и капитан уже не видел, как рванулась в отчаянную атаку уцелевшая немецкая пехота.
Невзирая на пулеметный огонь с фланга, они перемахнули через дорогу и под прикрытием возвышавшегося дорожного полотна, двинулись в сторону моста. А когда поворот дороги скрыл их от Межуева, пехотинцы поднялись для последнего броска. И вот тут им в лоб ударил замаскированный «максим». Это оказалось последней каплей – немцы отступили. Огрызаясь огнем, они тащили за собою своих раненых. Оставшийся для прикрытия пулемет, задержал контратаку последних защитников моста и позволил немцам отойти на безопасное расстояние.
И тогда красноармейцы выместили свою ярость на неподвижном танке. Они стреляли в отверстия и смотровые щели, забрасывали танк последними бутылками с бензином. А саперы, притащив из оврага снаряды, запихнули ему под днище фугас приличных размеров. Запалив бикфордов шнур, они, унося на руках Ракутина, отступили.
Взрыв прозвучал, когда последние из бойцов вошли в реку.
А мост горел ещё долго. Его никто не пробовал потушить – принявший командование старший лейтенант Федюнин, увидев, как разгорается пожар, приказал отступить – защищать больше было нечего.
Не занялись этим и немцы. От подошедшей к мосту роты, осталось в живых менее взвода солдат, да с поля боя вынесли больше двух десятков раненых. Уцелел и экипаж броневика. Бросив застрявшую машину, они, пересидев в укрытии бой, отошли к своим. Кто-то из отступавших красноармейцев, обнаружив открытый люк, забросил туда бутылку с бензином и, в результате этого, машина серьезно пострадала.
Лишившись поддержки бронетехники, командир роты отдал приказ временно перейти к обороне и затребовал по рации подкрепление."
"Из рапорта гауптмана Ронге.
«…Согласно полученным от разведки данным, оборона переправы осуществлялась отдельным подразделением, под командованием офицера-пограничника. Данное подразделение насчитывало около роты пехоты, находившейся в заблаговременно подготовленных укрытиях.
