Но я не могу не думать о том, что ты могла погибнуть. И это заставляет меня чувствовать злость на себя за то, что допустил это, на этих дикарок, что причинили тебе столько боли, и на тебя тоже, за то, что подвергла себя таким испытаниям. И я не хочу, чтобы ты ещё когда-либо так рисковала своей жизнью. Ты понимаешь меня? Обещаешь? – требовательно спрашивает он."
"– Я постараюсь. Ты думаешь, мне самой хотелось рисковать? – ворчу я, чувствуя, как неудержимо таю от его слов. От того, что переживал и боялся за меня.
Я же за него тоже переволновалась страшно. – Не могла я не попытаться тебя выручить. Откуда мне было знать, насколько эти твои внезапные поклонницы продвинутые в деле пленения сильных куардов? А потом, когда я тебя нашла, ты всё не приходил в себя. Я так испугалась, что они тебя насовсем отравили. Попыталась подпитать, даже не зная, получается ли у меня...
– У тебя получилось, малыш. Твоя энергия мне очень помогла быстрее справиться с последствиями отравления, – примирительно сообщает Арид, снова прижимая меня к своей груди.
– А что с а-киарой? – вздыхаю я, собираясь с мыслями, чтобы сообщить мужчине то, что ему скорее всего не понравится.
– Очнувшись, первое, что я почувствовал, это была твоя боль. А когда разрушил клетку и дом, уловил ярость этой дуры и её острое желание тебя убить. Так что, я слегка не сдержался, когда ударил по ней в ответ, – морщится Арид. – Теперь у этих женщин новая а-киара, та самая Гента. Она повела себя очень разумно, сразу же признав себя более слабой и подчинившись мне, как сильному.
Это помогло мне усмирить свои инстинкты и оставить их всех в живых, когда я узнал, сколько всего ты перенесла, пока я валялся в той клетке.
– А как ты ощутил мою боль, если не ощущаешь мою энергию? – удивлённо уточняю я у него.
– Твои ощущения были очень сильными, – обтекаемо отвечает Арид. И тут же резко меняет тему. – Так что это за Ааму такая, о которой ты постоянно говоришь?
Что-то меня царапает в том, как он увильнул, но это всё потом.
С самого пробуждения мысль о юной рыжей амазонке, которая так самоотверженно рисковала собой, чтобы помочь нам, не даёт мне покоя. А воспоминание о том, как бедную девочку бесчувственную уволакивали прочь и вовсе причиняет мне настоящую боль, которая раскалёнными тисками сжимает грудь. Мне нужно знать, что с ней. Просто жизненно необходимо. У неё ведь даже семьи нет. А что если… Ааму умирает там одна сейчас? Из-за меня.
