Обдумать всё после купален у меня не особо получилось. Под бдительным присмотром Фархи, работающие там служанки пару часов меня усердно парили, мазали кремами и маслами, мяли, купали, снова мазали… И когда наконец-то отпустили, то на мою тюрьму дворцового типа уже давно опустилась ночь. И хоть спать мне на нервах не особо хотелось, но ведь у меня надсмотрщица имеется, которой хозяин велел сделать всё, чтобы на аукционе все толстосумы, глядя на меня слюнями изошли и деньгами начали швыряться.
Лучший товар сай Кайтана должен быть выспавшимся и бодрым, а если не хочет, то усыпим.
На этот раз ко мне не применяют никаких внушений, к которым я постепенно приобретаю всё большую устойчивость, а обходятся элементарным снотворным, которое меня откровенно заставляют выпить.
А на рассвете Фарха меня будит и спа процедуры начинаются по новой. Заканчивается всё тем, что меня приводят обратно в мои комнаты, наряжают в воздушное полупрозрачное многослойное платье нежно-персикового цвета, и усаживают перед зеркалом, чтобы довести образ хрупкого нежного цветочка до идеала.
Наверное, никогда я ещё не выглядела настолько... красивой. Кожа буквально светится, волосы рассыпаются по спине мягкими и блестящими, как шёлк, волнами. На внешность свою не жалуюсь, но настолько потрясающе хорошо выглядеть мне ещё не доводилось.
Вот только удовольствия от этого я никакого не испытываю… Это ведь совсем не я. Я не такая. Едва заметный макияж, делает меня слишком юной, нежной, воздушной, наивной даже, таких только на руках носить… да вот глаза всё портят.
Но кто в них смотреть будет?
Пускай не смотрят. Мне это не нужно. Пускай верят искусно созданной картинке.
Когда служанки как раз заканчивают расчёсывать мои волосы, собрав на затылке в какое-то воздушное подобие пучка, который потом скорее всего распустят, в комнату заходит сай Кайтан собственной персоной.
Проверить пришёл? Или уже пора, и он за мной явился?"
"Мужчина подходит ближе и становится позади меня, наблюдая как служанки закрепляют мою причёску заколками с жемчугом и отступают, завершив наконец колдовать над моим внешним обликом.
Удовлетворённо рассматривает меня, с явным мужским интересом. А потом наши взгляды в зеркале встречаются.
– Встань, – приказывает он. Слово неприятно царапает гадостным воспоминанием, но к моему облегчению никаким воздействием, кроме приказного тона, не приправлено.
Правда, это мало что меняет. Я всё равно вынуждена слушаться.
