– М-м-м, какая ты у меня практичная, – хмыкает куард, вернувшись к своему занятию.
Между веточек собранного нами сухого хвороста вспыхивает и постепенно растёт огонёк, охватывая всё больше древесины и распространяя вокруг вкусный запах лесного костра. А мужчина, отложив зажигалку, поднимается на ноги.
И спокойно принимается расстёгивать пуговицы своей рубашки. Одну за одной. Ещё и смотрит на меня, пристально, не отрываясь. И на губах играет едва заметная, но чувственная такая ухмылка. Знает себе цену, куард бессовестный.
А-а-а-а я не должна вот сейчас стоять истуканом и пялиться на него, исходя слюнями, следя за тем, как расходятся полы этой проклятой рубашки, обнажая великолепное мощное тело. Не должна ждать, когда он снимет её полностью, любуясь тем, как перекатываются под гладкой кожей литые мышцы.
Но стою почему-то, не в силах отвести взгляд. Краснея, едва дыша, медленно сгорая изнутри, представляя, что могла бы касаться его, что он мог бы касаться меня… снова… Стою и смотрю.
– Может, передумаешь? – иронично вскидывает Арид брови, стягивая наконец рубашку с широких плеч.
– Намокнешь ведь… пока будешь стирать.
– Вот ещё, – фыркаю возмущённо, игнорируя двусмысленность его вопроса и с трудом возвращая себе способность говорить. – Пойду мыло возьму.
И вот нечего смеяться мне вослед.
Сердито сопя, я зарываюсь в нашу сумку в поисках обмотанного тряпочкой душистого брусочка мыла, который захватила из ванной перед побегом. Он должен быть где-то во внутреннем кармашке сумки. Я совершенно точно помню, что совала его именно туда.
Ан нет, вот он. Вывалился, наверное."
"Достав мыло, я опускаю голову, собираясь с духом, прежде чем повернуться и увидеть, насколько кое-кто уже раздет. И дико смущаясь, да. После того, как буквально потребовала, чтобы он это сделал. Сама знаю, что непоследовательна.
– Хм, никогда не думал, что женское смущение – это так мило. И так возбуждающе, – раздаётся прямо за моей спиной бархатный голос Арида, вынуждая меня вздрогнуть от неожиданности и резко вскочить, оборачиваясь.
Чтобы тут же оказаться в его объятиях, невольно хватаясь за мужские плечи.
– Осторожно, маленькая. Упадёшь, – с волнующей хрипотцой предостерегает он, прижимая меня к своему… обнажённому телу.
О-о-о-ох. Вот… Вот… Бесстыдник. И вот почему голый он, а стесняюсь я?
– Отпусти, пожалуйста, – выдыхаю, чувствуя, что щёки уже горят, сердце бъётся в груди испуганной пичугой, а ладони буквально покалывает от прикосновения к его коже. – И давай свою одежду.
