— В последний раз, когда на той скамейке сидел, клеток ещё не было. Так что могли там все перекроить. Вы вот что… Вы пойдите к Лехе Худому, скажете — от меня… (прозвучало примерно как «пойдите к министру, скажете — от премьера!»)… ну и он вам все обрисует в чистом виде.
— Вот это дело, — порадовался Антон. — Где его искать?
— Третья хата от моей — как от города идти, в подъезд входишь — вторая дверь налево. Скажете — от меня, и ни каких вопросов. Да, вы ему дозу прихватите — он щас как раз пустой, за двадцать кубов должен, гад! Раскумарите — перетрете, а то, когда ломает — он лютый.
Только он не дымит, он «винтом» ширяется. Первитина возьмете на раз?
— Возьмем на два. Спасибо, брат, — выручил. Может, тебе че надо?
— Земля круглая, — неопределенно пожал плечами Шило и как-то воровато шмыгнул глазенками по сторонам — несолидно этак, совсем по-мальчишески. — Погодите тут — я щас. Только чур — не крысятничать.
— А у тебя тут есть че скрысятничать? — Антон хмыкнул и демонстративно осмотрелся, как бы оценивая более чем скромный интерьер жилища майданщика.
[28]
— Да это я так, по привычке, — примирительно буркнул Шило, удаляясь на кухню. — Щас, я быстро…
Пока хозяин ковырялся в своей крохотной кухоньке, кто-то пришел и дал о себе знать особым образом: звонком не воспользовался, а отстучал монеткой или ножом по дверной ручке незатейливый пароль — рефрен спартаковского марша.
Шило метнулся ко входу, перебубнил с кем-то через приоткрытую дверь и вернулся на кухню, по дороге заглянув к гостям:
— Погодите чуток — бегом отпущу пару доз пацаненку.
Щас я, быстро…
— Пацаненок — это не совсем кстати, — отметил Антон, на всякий случай кивнув Мо на дверь — контроль. — Как бы информашка прежде времени не утекла…"
"Рассчитавшись с местным наркодилером, боевые братья направили стопы свои к указанному месту обитания носителя вожделенной информации о расположении клетки.
По мере знакомства с бытом воровской слободки вырисовывалась интересная особенность: однообразные внешне мрачные халупы при детальном рассмотрении имели некоторую индивидуальность.
В подъезде первой «хаты» воняло брагой, имелось тело в фуфайке, было темно, тихо и отсутствовала дверь. Во второй, где жил Шило, тоже было тихо, не воняло, дверь наличествовала, отсутствовало тело, и присутствовало освещение.
В подъезде дома, где квартировал «винтовой» Леха Худой, дверь имелась наполовину — верхнюю часть кто-то обгрыз, освещение отчасти присутствовало: из приоткрытой двери напротив входа сочился свет.
