— Отдай и катись отсюда!
— Забери, — подмигнул тип. — И сам катись. Тут всем можно — табличек нету.
— Ап! — сделав ложный финт правой, Сергей перехватил отступающего типа левой рукой и мгновенно сместился вбок, классически дернув нетяжелого супостата на айкидошный бросок.
— Плюх! — супостат извернулся невесть как, молниеносно произвел неуловимый финт бедро — левое плечо и играючи швырнул атлета наземь."
"— Ой-й-й! — простонал поверженный атлет, болезнен но морщась. Из глаз брызнули слезы, перед мысленным взором навернулось откуда-то большими черными буквами; «…недооценивать противника — самая страшная ошибка…»
— Вставай, — разрешил тип, не переставая улыбаться.
— Нормально. Задатки есть…
— Я десять лет… айкидо… — с трудом восстанавливая сбитое дыхание, прохрипел Сергей. — Ты… кто?
— Да клал я на твое айкидо, — небрежно отмахнулся тип. — Зачем тебе это?
— Тебе не все равно? — слегка отдышавшись, прошипел Сергей. — Тебе какая разница? Ты мент? Чекист?
— Я инвалид, — тип улыбаться перестал, взор его внезапно наполнился свинцом.
— Мне — не все равно. Я, между прочим, на третьем этаже живу — во-он в том доме. Улавливаешь? Чайник тренируется бросать учебную гранату в окно нежилого дома. Значит, что? Значит, хочет бросить боевую в окно жилого. Вопрос: кому он хочет бросить? Лучше скажи, а то моментом болванкой в дыню схлопочешь…
И очень красноречиво катнул гранату на ладони. Можно сказать — категорично катнул, бескомпромиссно.
— Я был у чеченов, — обреченно шмыгнул носом Сер гей.
— В заложниках…
— Во как! — в глазах типа свинца поубавилось, возник прежний интерес.
— Моя мать поехала меня выручать. И её взяли в плен… — Сергей замялся.
— Ну? — подбодрил тип, встряхнув гранату.
— Гхм… А она у меня совсем не старая еще… Гхм… Гхм-кхм…
Сергей вдруг как-то остро и пронзительно понял, что впервые за год сказал об этом вслух. Он все время думал об этом, размышлял, но вслух — в первый раз. И — совершенно чужому человеку. Господи, ведь это очень личное, это его горе, его беда, заслонившая весь свет! Зачем он сейчас — об этом…
— И они… Они… — Сергей не мог продолжать: губы затряслись, тип расплылся перед глазами, по щекам горячо брызнуло.
Невидимая жестокая рука страшно сдавила сердце, стало вдруг трудно дышать…
— Стоп, — тип шагнул к атлету, подбросил гранату высоко вверх, по-кошачьи мазанул рукой, влепив атлету крепчайшую пощечину, и опять поймал гранату. Как жонглер в цирке. — Соберись. Ты мужик, не раскисай.
