«600», слетевший с шоссе в каком-то жалком десятке метров от спасительного поворота в парк, глубоко зарылся носом в сугроб и к самостоятельному перемещению был явно не готов.
— Нате! — укрывшись за машиной, Сергей сорвал с подвесок «кедры» и с двух рук влупил по силуэтам, практически не целясь — по площади.
— А-а-а!!! — раздался пронзительный вопль, силуэты с дороги убрались и стали невидимы.
— Вот так… — пробормотал Сергей, трясущимися руками меняя магазины. — Лежать, казбеки!
— А-а-ауу!!! — продолжал верещать кто-то справа от шоссе.
— Во-ааа!!!
— Умар сказал — живым! — хрипло крикнул кто-то по-чеченски. — Живым, слышишь?!
— Маму… В рот… На фуй… — вполне по-русски выразился вновь возникший на шоссе одинокий силуэт, стремительно убывающий к вставшему на грани освещенной зоны джипу. — Щас…
— И я — щас… — собезьянничал Сергей, поочередно щелкнув затворами и вскидывая правую руку в направлении неосмотрительно проявившего силуэта.
А все — поздно. Исчез силуэт — слился с джипом. Спринтер, блин, ичкеро-московский — без малого полсотни метров проскочил по скользкой дороге за каких-нибудь восемь секунд!
— Живым, значит? — желчно хмыкнул Сергей, кладя один «кедр» на капот и ощупывая в кармашках разгрузки «эргэдэшки».
— Пообщаться, значит, желаете? А как на счет гранатки?
До залегших за шоссе супостатов — метров тридцать. Согласитесь — в данном аспекте гранатка вполне уместна. Швырнуть посильнее, сразу после взрыва — бегом к повороту. И…
Ш-ш-шшш!!! — по-змеиному зашипело от джипа.
— «Муха»!!! — мгновенно сориентировался умудренный полигонной наукой Сергей, в два прыжка отскакивая от «600» и ничком ныряя в сугроб.
— В смысле — бляха-муха! В смысле — писец…
Бу-бух!!! Тяжелый «600» подпрыгнул, как резиновый мяч, озарился багровым облаком и сыпанул во все стороны дорогостоящими фрагментами металлической дряни.
— Жив! — отозвалось чугунным звоном в голове. — В ляжку что-то впилось… Ерунда! Встал, пошел! Пошел, пошел, пошел…
Мгновенно оглохший Сергей на автопилоте вскочил и, увязая по колено в снегу, метнулся за линию деревьев…
Через двадцать минут утомительного кросса по сугробам выбрался к противоположному участку «петли».
Слух постепенно возвращался, жестянку, впившуюся в ляжку, выдрал, перетянул бедро шарфом. В принципе двигаться можно, рана неглубокая. Хорошо, днем тут побывал — в потемках ориентироваться было чрезвычайно сложно. Не проходили кровавый привкус во рту и мерное гудение в черепе — но в данный момент это особого значения не имело.
