А, Мо?
— Да, командир, — как всегда, согласился Мо. — Совесть отдыхает…
Mo к спиртному совершенно равнодушен — пьет лишь потому, что это целесообразно. У Мо совесть отдыхает вечно: она у него на пенсии. Только не надо думать, будто верный телохранитель Сыча — моральный урод и патологический убийца. Просто Мо в нормальной общепринятой трактовке — сумасшедший.
— Большой риск, — призадумался Шведов в июле 1999 года, когда Сыч подобрал Мо под скалами Сарпинского ущелья. — Парня, конечно, жаль, но…
— Отвечаю головой, — заверил Сыч.
— Парня жалеть не надо. Парня надо пристроить к делу. Если парня бросить — сгинет ни за понюху табаку…
Сыч и Мо — родственные души. Враги забрали у Антона жену, сделали её рабыней и «посадили на иглу», отчего она в конечном итоге умерла. Сумасшедшим Антон не стал, поскольку относится к той редкой породе индивидов, чей запас прочности в сравнении с обычными людьми неизмеримо велик. Он вытеснил боль души достойной своего ранга работой — стал профессиональным псом войны, возглавив команду санитаров ЗОНЫ.
Кроме того, обстоятельства сложились так, что Антону удалось создать хорошую семью. Семья, сами понимаете, если она создана не по необходимости, а ввиду сильных личных чувств, — лучший психиатр.
Мо — это другая история. Не хватило парню отпущенного природой-матерью запаса прочности, хрупкая большеглазая душа симпатичного татарчонка не выдержала выпавших на её долю страданий…
Уместно будет сказать пару слов о природе психического отклонения, которым страдает самый молодой член команды.
Если вы читали предыдущую книгу, переверните следующую страничку — она для тех, кто только знакомится с нашими хлопцами.
Как вы уже знаете, Сагир Мухаметшин прослужил год под предводительством Сыча. В одном из боев ему оторвало осколком мины три пальца на правой руке. Парня комиссовали, и он отправился в родную Казань, чувствуя себя как минимум героем войны.
Но родные и близкие быстро убедили Сагира, что он вовсе не герой, а в каком-то смысле даже предатель братьев по вере, поскольку сражался на стороне кяфиров против правоверных мусульман.
Особенно преуспел в этом отец — очень набожный человек, школьный учитель татарского языка."
"Целый год Сагир болтался без дела: до армии он окончил музыкальное училище и прекрасно играл на фортепиано, но после полученного на войне увечья о карьере тапера пришлось забыть. Парень переживал сильнейший душевный кризис, который вылился в острое желание искупить вину перед сородичами и истинной верой.
