Книга Погрешность — читать онлайн бесплатно полностью

Ночью Улька долго не могла уснуть, ее клонило в сон, но стоило закрыть глаза, как в голову лезли какие-то ужасные картинки, паника нарастала, и Никольская распахивала веки, гипнотизируя белый потолок своим влажным взглядом.

***

Громов хотел разделаться со всем быстро. Вернулся в Питер и, как только сошел с трапа, с низкого старта помчался к Талашиной. Эта бестолочь должна была подписать бумаги на продажу клиники и не задавать лишних вопросов, но они были, более того, Светка взбеленилась от такой новости.

— Я ни за что не подпишу.

Света тряхнула головой, замирая посреди кухни. В ней бурлила злость, тонны злости. Как он мог поставить на кон клинику? Она столько сил вложила в этот бизнес, а теперь он хочет все это продать. Вот так просто?

— Закрой свой рот, — Степан двинулся в сторону Талашиной, — ты всегда любила считать чужие деньги.

— Я не буду…

— Ты будешь, иначе сядешь.

— Что? Это угроза? Не забывай, во всех этих махинациях есть и твоя фамилия…

Громов с силой надавил на женское плечо, и Светка взвизгнула, сморщилась от боли.

— Токман меня отмажет, подписывай.

— Ты… ты… — Света поставила свою размашистую роспись, гневно глядя на бывшего.

— Завтра съедешь из квартиры.

— Что?

— Что слышала. Все, что у тебя есть, было куплено на мои деньги.

— Степа, — женские губы скруглились, высвобождая протяжный звук «о». — Я же… куда я пойду? — голос мгновенно стал мягче, а движения плавнее, сейчас Света напоминала кошку, податливую и пушистую.

— Ты сама в этом виновата.

— В чем? В том, что выбрала тебя? Ты моральный урод, Громов, урод.

— О том, кто ты, мы промолчим, — уголки мужских губ заострились, изображая на губах полуулыбку.

— И что, теперь будешь всю жизнь рядом с калекой? — она кинула это ему в спину, злобно, не думая о последствиях.

17(2)

Степан уже почти ушел, но ее слова — они заставили обернуться, полоснуть взглядом по смазливому и перекачанному гиалуронкой лицу. Мужские плечи напряглись, а дыхание сбилось.

Света же продолжала кричать, нести всю эту чушь в ущерб себе и плеваться от ярости. Громов смотрел на Талашинское представление секунды, его не хватило на большее. Ноги сами понесли ближе, к ней.