Казалось, нечего и сравнивать их смерть с гибелью целого полка во время прорыва и последующих жестоких боев.
Людей теряли каждый день. Но эти четверо, убитые в относительный период затишья, когда остатки полка затаились, отходя от ран и усталости, показали, что покоя, даже короткого, в окружении не будет.
К раздраженному выговору, который выдала Журавлеву обозленная военврач Руденко, прибавился неприятный разговор с особистом Лесковым. Майор придержал Николая Мальцева и отчитал его в присутствии начальника заставы.
– Ты не забыл, что в пограничных войсках служишь?
– Никак нет, товарищ майор.
– И, кажется, отделением командуешь?
– Так точно.
– А почему вел себя, как зелень необученная? Забыл, что война идет? Наплел тебе несчастный пастушок небылиц про хозяев-эксплуататоров, ты даже прослезился от сочувствия. Иди, парень, и коров хозяйских забирай. Застава сытая, здоровая, ей жрать не надо, чтобы немцев бить.
– Ну, пожалел я его, – выдавил Мальцев. – Перехитрил он меня.
– Ты чего слюни пускаешь? Перехитрил, пожалел… Двое ребят погибли, и дружок твой, Орехов, выживет ли, нет? Ты на прогулке себя вообразил, забыл, что война насмерть идет?
Журавлев первый раз видел начальника особого отдела в таком состоянии.
И дело было не в Мальцеве, который попал под горячую руку. В отличие от большинства, майор Лесков вел свою войну уже два десятка лет. Дважды был ранен в Туркестане. Насмотрелся на закопанных живьем в колодцах пограничников и местных активистов.
Однажды, попав в засаду, сутки отбивались от басмачей с остатками взвода в полуразрушенной мечети.
Помощи ждать было не от кого, считали последние патроны. Мимо проносились всадники, швыряя на ступени мешки с отрезанными головами товарищей. Спаслись тогда случайно.
И позже, выполняя задание в Маньчжурии, чудом вырвался из полицейского участка. Задушил двоих охранников пальцами с вырванными ногтями. Сбил замок соседней камеры, позвал троих пленных китайцев:
– Пошли вместе…"
"Трое показали на разбитые колотушкой ступни (сломали кости, чтобы не убежали) и попросили винтовку.
– Нам не выжить. Иди, а мы друг друга застрелим.
Босиком, разодрав в кровь ноги, кое-как добрался до своих. Много чего насмотрелся в Испании, где гражданская война не уступала по жестокости нашей российской.
Видел, как под рев толпы вешают в Мадриде на фонарных столбах каких-то людей, заподозренных в шпионаже. Расстреливают без разбора подозрительных мужчин, задержанных на улицах после комендантского часа.
