Выпустив карабин из рук, свалился один солдат, пулеметчик пригнулся. Техник-лейтенант среагировал быстро. Перескочив на место водителя, включил сцепление и дал газ.
Перегревшегося от азартной стрельбы «дрейзе» заклинило, а в кабину летели пули, выпущенные из самозарядки Костей Ореховым. Лейтенант, бывший инженер завода «Опель», сполз с сиденья, зажимая рану под глазом, из которой струйкой выталкивало кровь. Он с ужасом понял, что ранение тяжелое, скорее всего, смертельное, и, стоная, думал о семье. Господи, старая мать, жена, трое дочерей, которые так его любят.
Что будет с ними?
Пулеметчик, не в силах выбить заклинившую гильзу, выхватил пистолет и выстрелил в зеленую фуражку, из-под которой зло и беспощадно блестели глаза пограничника. Раненый боец упал, выпустив из рук винтовку, но штык другого пограничника ударил офицера в горло. Лейтенант поднял окровавленные руки. Они не посмеют добивать раненых!
Офицер даже в последние минуты не хотел понять, что беспощадность войны всегда имеет две стороны.
Он не был строевым офицером, но считал, что любой солдат вермахта должен не щадить врага, особенно русских.
В Польше, сев за пулемет, он походя смахнул полдесятка пленных, мешавших двигаться его тягачу. И два дня назад, когда ему поручили охрану группы русских танкистов, обожженных, стонавших от боли и просивших воды, лейтенант приказал подчиненным добить их штыками, чтобы не мешали работать.
Сегодня они давили отступавших гусеницами, но так некстати заклинило пулемет.
Его должны пощадить. Пленный офицер всегда пригодится.
– Не стреляйте!
Вспышка ударила ему в глаза. А поднявшийся с земли раненый пограничник, не обращая внимания на кровь, струившуюся из-под фуражки, прицелился и выстрелил в спину слесарю-ефрейтору. Добродушному тихому человеку, земляку лейтенанта, который успел выпустить в русских всего две пули.
Пограничники выдернули из зажимов пулемет «дрейзе», собирали оружие, патроны, консервы. Молодой солдат с нашивкой за храбрость заполз под окровавленные гусеницы и затаился среди железа.
Сержанту-саперу надоело с ним возиться, и он дважды выстрелил солдату в ноги. Затем тягач подожгли, а когда солдат с нашивкой за храбрость полез из-под горящей машины, его добили штыком.
Тяжело раненного лейтенанта посчитали мертвым. Сняли с руки часы, переступили через тело, подобрали пистолет.
Отделение ремонтников на грузовике, азартно стрелявшее в русских, тоже слишком поздно поняло опасность.
