Нервно дергалась щека у комиссара отряда, который чувствовал свою вину за непростительную медлительность и сверлил глазами трусоватого помощника.
Детали операции обсудили быстро. Рассуждать долго не приходилось. Снаряды продолжали лететь один за другим, безнаказанно убивая и калеча людей.
* * *В эти первые дни войны обе стороны с удивлением обнаруживали в действиях противника методы и приемы, которых совсем не ожидали.
Наше командование столкнулось с четким взаимодействием немецких частей, которые умело продвигались на восток, находя слабые места в обороне красноармейских подразделений.
Для немецкого командования стало неожиданным и неприятным сюрпризом, когда дружно и зло огрызнулись пограничные заставы. Имевшие лишь стрелковое оружие, они вели ожесточенные бои весь первый день войны, несмотря на явное преимущество частей вермахта в тяжелом вооружении и количестве личного состава.
Возле каждой разрушенной до основания заставы оставались немецкие кладбища. Ряды аккуратных березовых крестов с табличками и касками наверху говорили, что упорство штурмовых частей наткнулось на такое же упорство пограничников.
Уже не стоял вопрос, брать ли бойцов погранзастав в плен или нет. Пограничники, принадлежавшие к ведомству НКВД, в плен не сдавалась. Те немногие, кто попадали раненые или контуженые, снисхождения не заслуживали – слишком велики были потери вермахта в бою с ними уже в первые часы боевых действий.
Зажатое в лесу довольно крупное соединение пограничников и бойцов Красной Армии обстреливали и бомбили уже сутки.
Рассчитывали, что к ночи обескровленные батальоны и роты не выдержат непрерывного огня и рассеются, разбегутся по лесным дорогам, где станут легкой добычей частей второго эшелона и отрядов оуновцев.
Майор-баварец, командовавший сборным дивизионом трофейных русских орудий, вначале с азартом взялся за дело. Но многочасовой обстрел леса утомил его. Давал знать о себе возраст, виски сдавливало от непрерывного грохота, особенно тяжелых гаубиц.
Солдаты тоже устали, но продолжали исправно, как на учении, вести огонь. Вышли из строя две старые трехдюймовые пушки, сработанные еще при русском царе, ровесники давно ушедшей молодости майора. У одной из них разорвало истонченный казенник, вырвало затвор.
От сильного взрыва еще сильнее разболелась голова. Майор удалился в свою палатку, где выпил горячего кофе, поручив помощнику-лейтенанту продолжать огонь.
