Торйалай полагал, что шурави пойдут именно через долину. Он знал, что советские солдаты плохо ходят по горам. По крайней мере, гораздо хуже моджахедов. Кроме того, шурави лишний раз не сунутся в горы, остерегаясь засады.
— Пойдём вдоль рек, — предложил Ахтар. — Они конные. Им нужна вода. Да и нам тоже.
— Каких? — обернулся к нему Торйалай. — Да и куда? На восток? Или, может быть, на юг?
Ахтар поджал губы. Недовольно отвернулся.
Несколько минут Торйалай всматривался в темноту. А потом, наконец, кое-что увидел.
— Ахтар, спускаемся, — сказал он возбуждённо и принялся пробираться вниз по склону.
— Что? Ты что-то увидел?
— Свет костров. Там, в долине. Возможно, это они.
* * *Стало холодно. Здесь перед рассветом всегда холодно.
Когда мы добрались до широкого ручья, спускающегося с гор в долину, темноту заменила утренняя серость.
Всё утро мы шли на огонёк. Когда тьма начала рассеиваться, ориентиром нам стало кое-что другое — небольшое овечье стадо, отдыхавшее на берегу ручья.
Ночной костёр был пастушьим.
И он оказался не единственным. Пастух разжёг несколько, чтобы обогреть овец. Чтобы уберечь их от утреннего холода.
— Пастух, — констатировал Шарипов, ведя свою лошадь и топая рядом со мной и Наливкиным.
Я, уставший от верховой езды, тоже спешился. Снял я и Булата, чтобы тот выгулялся, и следил за ним, чтобы пёс не отходил слишком уж далеко."
"— Пойдём к нему? — спросил особист у Наливкина.
— У местных пастухов часто есть много полезного, — сказал я. — Они знают лечебные травы.
Природные антисептики. А без них майор не протянет.
— Выбора нет, — сурово сказал Наливкин. — Искандарову нужна хоть какая-то помощь. Иначе никак.
Пастух заметил нас раньше, чем мы его. Вернее, заметили нас пастухи. Их было двое.
Немолодой мужчина с посохом и в подбитом овечьей шерстью кожушке поднялся от одного из костров и, разгоняя прижавшихся друг к другу на земле овец, пошёл нам навстречу. А потом стал ждать у ручья. Он смотрел на нас внимательно и, казалось, пытался понять ещё издали, чего же ждать от пришедших шурави.
Вторым пастухом оказался невысокий и худощавый парнишка в овчинном жилете и папахе из серой шерсти. Он пришёл с другой стороны, вместе с собаками. Встал рядом со стариком, положил руку на пояс с недлинным ножом в кожаных ножнах.
У ног пастухов неподвижно застыли две крупные пушистые собаки. Это были афганские овчарки. Так и стояли они у ног своих хозяев — чуткие, грозные, готовые кинуться на незнакомцев по первому приказу.