Все как один глянули на меня.
— Пустите-пустите, — кивнул я им. — Раз уж хочет набить, пусть набьет, если считает, что я заслужил.
Я почувствовал на себе взгляд Вакулина. Когда обернулся к нему и заглянул офицеру прямо в глаза, тот не выдержал.
— Отпустить его, — сказал он. Потом подошел ко мне и прошептал: — Надеюсь, ты знаешь, что делаешь.
Когда Вакулин отошел мне за спину, сержанты, все же немного погодя, отпустили Соколова. Тот зло вырвал у них из хватки руки. Поправил китель и ремень.
— Всем сохранять спокойствие, — сказал я нашим погранцам, — не встревать ни при каких обстоятельствах.
Поняли?
— Поняли… — пробурчал Солодов, вцепившись в автомат до белых пальцев.
— Ну и отлично.
Соколов, злой, глубоко дышащий, вышел вперед валкой, матросовской походкой. Растопырил руки: нападай, мол.
Я медленно снял панаму. Снял и отдал Вакулину подсумок с магазинами. Соколов тоже снял ремень. Намотал его на правую руку.
— Дима, лучше не стоит, — попытался остановить его Барсуков.
— Не лезь, Антон, — зло ответил он, не сводя с меня взгляда.
— Этот Селихов все нам тут похерил. Пусть теперь и отхватывает.
Я не ответил ему. Вместо этого хмыкнул.
Соколов по-боксерски сгорбился. Пошел на меня, поигрывая перед собой левой рукой. Правую, обмотанную ремнем, хранил у лица."
"Приблизившись, стал выбрасывать левый прямой. Выбрасывать его довольно далеко, норовя сбить меня с толку.
Потом быстро шагнул вперед, чтобы ударить по-настоящему.
От первого его удара я уклонился легко: просто шагнул назад. Второй поймал ладонью.
Когда он сильно ударил правой, я блокировал удар предплечьем, а потом ткнул Соколова в солнышко. Ткнул нежно, чтобы только выбить воздух у него из легких. Соколов было сгорбился, но я схватил его за шею, подсек ногу, и мы со всего размаха грохнулись на деревянный пол бани.
Сержанты все как один дернулись к нам, но вперед тут же вышли погранцы, и те замерли, уставившись на автоматы. Матузный еще сильнее вжался в стенку.
— Ну-ка… Иди… Сюда… — сквозь зубы прошипел я, переваливая борющегося с собственным дыханием Соколова на живот и хватая его за правую руку.
Упершись коленом ему в спину, я принялся выламывать сержанту правую руку.
Тот зашипел от боли.
— П-падла… — просипел он. — П-пусти…
— Еще сантиметра три в сторону, — сказал я, — и сустав из плеча выйдет. Ясно тебе?
— Пошел к черту…
— Ну как знаешь…
— Селихов! Остановись! — кинулся ко мне было капитан, но я остановил его самым злобным взглядом, на который только был способен.
