— А еще извиняюсь.
— За что? — спросил Абдула, но по его спокойному, теплому взгляду я понял, что он ни капли не удивлен.
— За то, что подверг вас опасности. После того, что случилось — я первый враг старейшины. А ты и твои близкие — пошли следом.
Абдула взглянул на свою дочь. Потом обернулся на Карима, который уже спешил к ним с Мариам.
— Мы стали врагами старейшины в тот самый час, — заговорил, наконец, Абдула, — когда привели тебя и твоего… Хм… «друга» в свой дом. Я понимал, чем рискую. Понимал, что это может вызвать гнев.
Понимал, что очень может быть, нам придется искать себе новое жилище. Но иначе поступить не мог.
Говоря эти слова, Абдула смотрел не на меня. Он смотрел на Мариам. Дочка отвечала ему несколько удивленным взглядом. Кажется, она ожидала того, что отец будет в ярости, когда узнает, что же произошло. И его реакция, его слова поразили девушку до глубины души.
— Ты у меня очень храбрая, дочь моя. Я тобой горд.
Карим как раз подоспел к Абдуле и Мариам. Он замер, уставившись на меня удивленными, широко округлившимися глазами.
Абдула и Мариам посмотрели на него.
— Это винтовка моего отца? — спросил мальчик у меня.
Я покивал.
— Мы с тобой слеплены не из того теста, сын мой, — сказал Абдула, положив Кариму руку на плечо, — не для войны. Я рад, что это старинное оружие находится в надежных руках.
— Можешь не переживать, Карим, — сказал я, — когда все закончится и мы будем в безопасности, я верну винтовку твоему отцу. И когда-нибудь ты возьмешь ее в свои руки.
Мальчик помялся несколько мгновений.
— Старик говорил правду? — спросил он не у своего отца, а у меня, — старик Халил не лгал, когда говорил, что старейшина пошлет за нами душманов?
— Нет, Карим, — сказал я. — Не лгал. Я думаю, бандиты уже идут по нашим следам.
— Нам придется с ними драться?
— Мне придется. Твоя главная задача — защищать сестру, Карим, — сказал я.
Мальчик сглотнул. Опустил глаза."
"— Я думал, что знаю, как быть воином. Думал, что я уже воин. Думал так, пока не увидел тебя, Саша. И сейчас я думаю, что я еще не готов им быть…
Мариам удивленно уставилась на брата.
Абдула молчал и только улыбался. Сейчас, в такой напряженный момент, старик сохранял удивительное спокойствие. По какой-то одному ему известной причине у него получалось держать себя в руках. Абдула нашел какой-то источник душевной силы. Силы, которой у него не было, когда к ним в дом пришел Старейшина Малик.
— Не готов. Но скоро будешь. Зато ты уже готов быть братом. Братом своей сестре.
