Постоянно двигал затекшими от скованных рук плечами.
Казалось, он никак не отреагировал на мои слова. Даже не поменял позы, ни повернул головы в тряпичном грязном мешке.
Я снял винтовку с плеча. Опустился к нему.
— Если хочешь напиться, веди себя как надо. Ясно?
Теперь Хан отреагировал. Он пошевелился. Обратил ко мне свою облаченную в мешок голову.
— Если понял, — продолжил я, — кивни.
Тарик несколько мгновений помедлил, но все же кивнул.
Еще бы. Я знал, что гордости ему не хватит, чтобы отказаться от воды.
Жарко. В мешке духота, как в печке. Да если бы и отказался — я б сунул его под родник насильно. Этот гад мне живой нужен.
— Отлично. Ты у меня на мушке, — сказал я, взвесив в руках винтовку. Потом позвал: — Мариам.
Девушка вздрогнула. Обернулась.
— Что такое, Саш?
— Я подержу его, а ты помоги снять мешок ему с головы.
С этими словами я обошел Хана. Наступил на его веревку, что связывала ему руки. От этого Тарик немного неестественно запрокинул корпус назад, выгнул спину. Ну ничего.
Потерпит.
Потом я демонстративно ткнул ему стволом в макушку. Чтоб знал — мои слова никакие не угрозы. Это просто факт. Будет, как я сказал, если Призрак решит сделать какую-нибудь глупость. Да и Мариам так будет спокойнее с ним работать.
Девушка кивнула. Встала с камня и поправила платок на голове, которым защищалась от солнца. Аккуратно ступая между камнями, она приблизилась. Опустилась рядом с Ханом. Стала развязывать ему мешок на шее. Потом стянула.
Показалась голова Тарика.
Лицо было мокрым от пота, волосы сырыми, сбившимися в грязные сосульки. Первым делом Тарик продышался носом. С хрипом, со свистом, кривясь от боли, он принялся глубоко дышать.
Тряпку на его рту я снял сам. Мариам вытащила кляп.
— Я бы предпочел, — глубоко дыша, начал он тут же, — чтобы рот мне больше не закрывали.
— Не заслужил, — кратко бросил я, — вставай.
Я схватил его за одежду, потянул."
"Тарик неловко, с большим трудом, поднялся. Столь же неловко, на затекших ногах, пошел к ручью, спотыкаясь на камни.
Я наблюдал за тем, как он рухнул прямо в воду на колени. Как изогнулся, подставил под водопадик сначала голову, потом шею, а дальше принялся жадно и долго пить.
Мы с Мариам терпеливо ждали, пока Тарик нахлебается. Когда он поднялся, я подошел к нему. Схватил за шиворот.
— Сиди спокойно.
— А ты и правда острый на язык… — глубоко дыша после обильного питья, сказал Хан, — я слышал, что ты говорил там, в кишлаке. Слышал каждое слово.
