– Какой Стеше?
– Стефании Марковне, в первой комнате сидит, мимо не пройдешь.
– А там расписываться везде надо, да?
– А как же? Ты что, писать не умеешь?
– Ну по-вашему, дореволюционному, с ятями да ерами, не очень…
– Тише! – Двуреченский осадил экс-капитана. – Ты ври, да не завирайся. Нас и окружающие могут слышать. Еры как еры, приставляешь ко всем словам, оканчивающимся на согласную, да и все. Хочешь, зайди ко мне в кабинет, потренируйся…
Последнее предложение губернского секретаря отчего-то насмешило. Но Ратман воспринял его неожиданно серьезно.
– А вот и зайду!
– А вот и зайди.
3Ять, фита, ижица, и десятеричное, а также ер. Ратманов исписал дореволюционными каракулями уже несколько листов мягкой и шершавой бумаги – сейчас такую даже не делают. Запачкал чернилами стол, а также вымарался сам и погнул несколько перьев, точно ребенок, которого чиновник полицейского управления вынужденно привел на службу, ибо дома с бутузом некому было посидеть.
Сам Двуреченский смотрел на Ратманова как на идиота.
Будто до этой минуты по-прежнему не верил, что перед ним посланник из будущего и потомок людей, переживших реформу русской орфографии 1918 года. Последняя как раз и лишила нас многих прежних букв и заодно шарма, присущего, к примеру, письмам Толстого или запискам Достоевского.
– Господи, как вы вообще жили с таким алфавитом! – воскликнул в сердцах попаданец.
– Прекрасно жили.
– Есть же нормальные буквы: е, фэ, и, а не это вот все.
– Слушай, не нравится что-то – отправляйся к своим и пиши, как захочется!
– Да я бы и рад! Только о том и мечтаю! Да кто ж меня туда теперь отправит?
– Головой думать надо было, прежде чем на такую работу соглашаться…
– Такую – это какую? В СэПэВэВэ?
– В СэПэВэВэ, – почти передразнил Двуреченский, он все еще был немного на взводе.
– Не устройся я туда на работу, не было бы сейчас в твоем подчинении дельного агента. Не говоря о том, что и тебя самого уже не было бы.
– Только не приписывай себе все заслуги-то. Если б не я, тебя бы сейчас и самого не было.
Кто тебя вылечил, на ноги поставил после последнего инцидента, да еще и от уголовного преследования отмазал, предложив работу мечты в полицейском управлении?
– Слово-то какое современное – «отмазал».
– С кем поведешься, от того и наберешься!
– Ну да, ну да… Ять!
– Чего опять ругаешься?
– Да не ругаюсь я, это буква такая! Двуреченский осклабился.
– А что вместо ера в слове «адъютант» писать? – Георгий схватился за голову.
– Так и пиши ер.
