Если бы в подклете церкви отсутствовали только два сундука и один мешок, как планировал прежний Двуреченский, – это говорило бы о том, что обнос старообрядческого схрона все-таки был, в теле Двуреченского все-таки сидит беглый офицер ФСБ, а нынешний чиновник ваньку валяет, притворяясь обычным губернским секретарем. Хотя… Почти ничто не помешало бы Корнилову благополучно покинуть многострадальное тело Двуреченского уже после экспроприации всех ценностей…
С этими мыслями Жора покинул намоленное место, по дороге снова притворившись старообрядцем.
А на волне нахлынувших из-за потери собственности чувств принялся еще усиленнее креститься и даже раз бросился в поклоне оземь.
Его путь снова лежал в центр, в Политехнический музей, где он припрятал оставшиеся активы. И тут уже двух вариантов быть не могло. Об этом тайнике, кроме него, не знала ни одна живая душа. Так что либо деньги до сих пор на месте – и прошлое у Ратманова-Бурлака действительно было, либо хранилище девственно пусто – значит, все обнулилось.
Хотя… Разве только люди из будущего, к примеру чекисты, наблюдавшие, как он бродит с извлеченными ценностями вокруг метро «Лубянка», захотели подчистить историю…
«Я оглянулся посмотреть, не оглянулась ли она, чтоб посмотреть, не оглянулся ли я…» – снова запел Георгий от избытка вопросов без ответов. Извозчик его тоже слышал и улыбнулся. Ну да и хрен бы с ним!
4В музей Георгий приехал на зимнем варианте экипажа – санях. Добрался, что называется, с ветерком.
А также и с мокрым снегом. Попаданец почувствовал, что прошлое к нему неблагосклонно, что сегодня выражалось даже в погодных явлениях. Хотя еще больше, разумеется, смущало лишение того «немногого», что им здесь было нажито. Пусть и не совсем честным трудом."
"– Стой! – закричал он на кучера.
– Да, ваше благородие!
– Подрули в задний проход! – сказал Георгий и сам прыснул от смеха. Во всяком случае в будущем, в каком-нибудь стендапе, эта фраза просто разорвала бы зал.
– Да там и нет никого… – подивился мужик, даже не улыбнувшись.
– А я говорю, подрули! Велено тебе…
– Слушаюсь, ваше благородие!
Отпустив лишнего свидетеля, Ратманов побежал в знакомый подвал. Однако на пути, как и в будущем, возник охранник. Но только не знакомый дядя Вася, майор советской милиции в отставке, которого легко можно было заболтать, а неизвестный дореволюционный дворник с соответствующей бляхой и колючими глазами на заросшем мужицком челе.
