Под умелым руководством коллежского секретаря, – добавил Штемпель и неожиданно обратился к коллеге по Охранному отделению: – Александр Александрович, а вы какого мнения о господине Ратманове? Годится он для нашей службы?
Жора протер глаза вторично. Для сна было как-то слишком реалистично.
– Еще как годится! – ответил Монахов. – Я за ним целую неделю наблюдаю. Все видит, все помнит, очень быстро принимает решения. Правильные решения. Как будто Ратманова где-то много лет этому учили!
Только Двуреченский чуть насмешливо фыркнул, но ничего не стал говорить.
А ротмистр обратился уже к самому Георгию:
– Не желаете перейти в Московское охранное отделение? Есть вакансия вольнонаемного служащего. Оклад сто сорок рублей плюс наградные.
– А какие будут обязанности? – поинтересовался на всякий случай бывший Гимназист.
– Руководить осведомлением в уголовных кругах. В той их части, которая соприкасается с политическими преступниками. Главным образом это относится к анархистам…
Опять эти анархисты…
– Еще эсеры-максималисты очень дружат с фартовыми, – продолжил фон Штемпель.
– Вам эта публика хорошо знакома, думаете вы действительно быстро, а нам такие специалисты нужны!
Тут Викентий Саввич уже не выдержал:
– Нам с Кошко они тоже нужны! А у вас и без Ратманова штат исчисляется сотней агентов. Обойдетесь как-нибудь!
– Грубо, – покачал головой барон. – Я ведь не с вами разговариваю вообще-то. И решать судьбу Георгий будет сам, у нас не крепостное право.
– Позволю вам напомнить, что он уголовный преступник, – продолжил напирать чиновник для поручений.
– Жора Гимназист сбежал при этапировании и находится в циркулярном розыске. И как раз нам с Кошко решать его судьбу.
– А я позволю вам напомнить, что по итогам Романовских торжеств его ждет амнистия. И вообще, меньше спорьте с политической полицией. А то, не ровен час, того…"
"– Какое еще «того»?! – окончательно рассердился Двуреченский. – Держите свои намеки при себе, ротмистр. Зазнались там, в охранке. У нас один министр.
И ему важны все честно служащие. Аркадий Францевич Кошко еще поучит вашего Мартынова приемам сыска. А я вас!
Штемпель отвернулся от коллежского секретаря и протянул Георгию четвертной билет, в пять раз больше, чем сумма, которой откупился от проводника:
– Вот, примите. Наградные за случай в Нижнем Новгороде. Расписку с вас возьму, не обессудьте – деньги любят счет. Пять рублей туда тоже вписаны… И подумайте о моем предложении, когда торжества закончатся.
