"
"Бутырская тюрьма, она же «Бутырка», она же «Бутырки», она же следственный изолятор № 2 УФСИН России по городу Москве, в основном была построена при Екатерине Великой. И представляла собой настоящий замок с четырьмя башнями, которые функционируют вот уже 250 лет: Часовая, Полицейская, Северная и Пугачевская. Ну а название шло от Бутырской заставы и еще более раннего слова «бутырки», что означало «на отшибе». Потому что улица Новослободская, где находилась и находится тюрьма, когда-то действительно была северной окраиной города.
За долгие годы эксплуатации здесь успели посидеть и Емельян Пугачев – в подвале башни, названной потом его именем, и даже поэт Маяковский – не далее как в 1909 году, за связи с анархистами… Причем самыми настоящими, а не партизанами времени. Ну и если перебирать других знаменитых людей, которые побывали в этих стенах относительно недавно, любой зэк, равно как и надсмотрщик, непременно рассказал бы о визите знаменитого иллюзиониста Гарри Гудини. Ведь не далее как в 1908 году американец на спор выбрался из местной камеры, да еще и будучи запертым в кованом железном ящике.
В чудеса Георгий почему-то верил все больше… Хотя в данном случае, скорее всего, речь шла о ловкости рук. Либо о мошенничестве – сотрудники тюрьмы могли не устоять перед дензнаками, как когда-то не устоял сам Ратманов… И когда вернулся новый знакомый, коллеги пошли в самый дорогой трактир на Новослободской. Монахов угощал…
– Что пить будем? – поинтересовался Жора.
– Да то же, что и вы.
– В отличие от Двуреченского, Монахов не походил на доминирующую личность, говорил тихим, почти вкрадчивым голосом и предпочитал скорее соглашаться, чем самому на чем-то настаивать.
В итоге оба заказали… квасу. С утра обоим нужно было на службу. Потому здраво рассудили, что чем пьянствовать и потом мучиться похмельем, лучше уж хорошенько выспаться.
– Давно в охранке?
– Да уж больше десяти лет.
– Так это ж еще при Зубатове? – решил козырнуть историческими знаниями гость из будущего.
Сергей Васильевич Зубатов считался создателем всей российской системы политического сыска. А начальником Московского охранного отделения он пробыл с 1896 по 1902 год.
– Да, при Сергей Васильиче все иначе было, – пробурчал Монахов нечто неопределенное, хорошо иначе или плохо иначе, решив не уточнять.
Затем выпили еще квасу, закусили баранками, и Георгий продолжил:
– Что сейчас слышно о Зубатове?
Монахов лишь пожал плечами – ничего, мол, не слышно.
