Нельзя лгать на собеседовании, это вам любой грамотный эйчар скажет. Надо говорить правду. Только правду. И искренне верить в тот бред, что несешь. А, учитывая, что у них тут явно с активным слушанием и умением распознавать внутренние мотивы человека не особенно хорошо, то у меня буквально карт-бланш.
За время нахождения в этом мире, я успела понять, что здесь привыкли больше полагаться на животное. То есть, запахи, мимику, усиление во время разговора и общения каких-либо физиологических критериев: мышечное напряжение, микроповороты тела, сменившийся аромат кожи, частота дыхания, сузившиеся или расширившиеся зрачки, короче говоря, все те признаки, по которым звери узнают о состоянии и настроении своих соплеменников.
Это те вещи, которые невозможно скрыть… Им невозможно.
А мне — запросто.
Я даже детектор лжи умею проходить. Ничего сложного, на самом деле, главное, понять принцип его работы. И знать реакции своего тела.
Некстати вспоминаю, как отговаривала своего прежнего босса от этой дурной затеи: проверять каждого нового сотрудника на детекторе.
Ему тогда из столицы какие-то ушлые черти в уши насвистели, что это новейшая методика и так далее. Он и повелся. Мне стольких нервов стоило это его краткое очарование московскими мошенниками, ужас просто…
— И что, ты писала такие инструкции? — уточняет Максан, — почему я про такое не слышал?
— Эм-м-м… Мой муж… Он не желал делиться своими достижениями, насколько я помню… Его магазин… Он был не особенно большой… Всего около тридцати сотрудников… Но я там навела порядок… И сделала градацию… То есть, ранжирование сотрудников.
У каждого… м-м-м… ранга была своя инструкция, и на основе ее — вознаграждение. Каждого нового сотрудника мы принимали, сверяясь с пунктами описания должности… Они у вас есть?
— Нет, — признается Максан, — но это хорошая идея. Странно, что я не слышал ничего о твоем муже. Как его звали? Чем торговал его магазин?
— Я… Его звали Антоний… Больше я ничего не помню, после его гибели я словно умерла сама…
Я решаю, что тут уместно всхлипнуть, потому что ничего так не отвращает мужчину от выяснения ситуации и не пугает, как слезы женщины.
Максан оказывается таким же нестойким, как и обычные мужчины из моего мира.
Увидев мое искреннее горе, а оно очень искреннее, я стараюсь изо всех сил, он чуть теряется, а затем заботливо подталкивает мне чашку с кронном.
