И вот теперь, изучая корешки книг в кабинете Оррих-ана, я радуюсь тому, что с этим миром все нормально, и я смогу в будущем хотя бы почитать про его устройство, чтоб не вызывать лишних вопросов. Что-то подсказывает, что рассказ о том, что я из другого мира, будет тут неправильно воспринят… Деревенские вопросов обо мне не задавали, раз и навсегда уяснив, что я ничего не помню и не могу сказать, и просто жалели скорбную головой девушку. А вот тут, в городе, уже другое отношение. И жители другие.
Оррих-ан, уже к этому времени занявший свое место за рабочим столом, не торопит меня, и, кажется, тоже внимательно изучает.
Словно диковинку. Интересно, почему? Спросить? Или попробовать с ним провести интервью в стресс-условиях? На наводящих и предполагающих нужные мне реакции вопросах…
До того, как начать работу в качестве HR-а в компании Аркадия Викторовича, я год проработала в консалтинговом агентстве. И каких только интервью не приходилось проводить! И в каких только условиях не работала! Достаточно вспомнить эпичную встречу с директором мыловаренного завода, на поверку оказавшимся бывшим сидельцем со стажем, с двадцатилетним сроком за убийство в прошлом… И ничего, нормально все прошло.
Этот мужик у нас даже потом услугу оценки персонала заказал, хотя до сих пор не понимаю, кого он собирался оценивать, у него производства были непосредственно в зоне, а работали там зеки… А при первой нашей встрече, помню, на меня так смотрел, словно прикидывал, что бы такое интересное со мной сотворить: изнасиловать, убить? Или то же самое, но в обратном порядке?
Нет, Оррих-ан на меня не в пример спокойней смотрит.
Просто как на букашку, мерзкую, но забавную.
А с этим вполне можно работать…
Соберись, Саша, и работай уже!
Глава 7"
"— Брат пишет, что ты ничего не помнишь о себе, — начинает разговор Оррих-ан, и я киваю. Вскрывать письмо я предусмотрительно не стала, подумав, что волки, с их острым обонянием, запросто вычислят, если я полезу смотреть, что именно написал Марх-ан брату.
Да и что он мог там написать особенного? Уж явно не пожелание бросить меня под ракитовый кусток или куда там бросают неугодных людей в этом мире. Для этого не требовалось отсылать меня в такую даль, да еще и деньги давать на дорогу.
— Это странно, но бывает, — продолжает рассуждать старейшина, откидываясь вальяжно в кресле и рассматривая меня. Неуютненько от такого пристального внимания. Да и сесть не предложил, надменный властелин, чтоб его.
