И не улыбайся лишний раз, пугает.
Со стороны Максана доносится странный звук, нечто одновременно напоминающее захлебнувшийся смешок и задушенный рык, но я не смотрю на него, полностью сосредоточенная на лице Тайгера.
И нет, выражение его не меняется, он по-прежнему вполне доволен собой и улыбчив. Вот только на дне кошачьих глаз вспыхивают и гаснут на мгновение желтые огни гнева.
Я его зацепила своими словами. Ну, это и не мудрено. Я умею бить по больному.
Этот парень считает себя великим шутником, думает, что по жизни идет легко и на все ему плевать.
А в реальности за этой веселой маской прячется ранимый мужчина, для которого ценно мнение окружающих. К тому же, он жаждет всем доказать свою исключительность… И, скорее всего, в первую очередь своему властному отцу. Конечно, напрямую ему говорить об этом нельзя, если не желаю нажить врага, а я этого не желаю, потому просто чуть-чуть поддеваю его язвительностью. Это простится мне, как женский каприз.
И в то же время, в следующий раз он будет думать, прежде чем говорить пошлости в мой адрес.
Будь мы наедине, он бы не остановился, может, даже пропустил мимо ушей мои шпильки и усилил напор, рискуя нарваться на большую грубость. Но сейчас, в присутствии своего давнего недруга и соперника, приходится сдерживаться и строить хорошую мину при плохой игре.
— Какая зубастая… — усмехается он и, явно хочет продолжить, по привычке, но я смотрю в упор, и тигр замолкает.
— Максан, — снова обращаю я внимание на волка, уже успокоившегося и с нескрываемым удовольствием рассматривающего слегка покореженную морду своего противника, — мне пора. Если у тебя будут вопросы по тем процессам, которые я запустила в компании, приходи в рабочее время в мой офис. С удовольствием окажу тебе профессиональную помощь.
— Ну уж нет, Сандрина, — Максан придерживает меня за локоть, тормозя, — ты так просто не уйдешь! Не хочешь думать над моим… предложением, ладно.
Посмотрим. Но ты сама разрабатывала документы для должностей в компании. И для себя, в том числе. По этим документам, ты не можешь уйти ранее… М-м-м…
— Двух недель, — любезно подсказываю я ему. Ну надо же! Как быстро пришел в себя и вспомнил о шкурных интересах! Все же мелкие какие-то мужики пошли… Почему бы великодушно не простить девушке ее отказ, уйти с достоинством… Нет, не слышали. Ну, значит, и я его щадить не буду.
